Девитт Пул подождал, пока приглашенные официанты наполнят бокалы, и, выйдя на середину, поприветствовал всех собравшихся и поблагодарил, что они откликнулись на это приглашение.

— Мэдрин был большой сторонник демократии и свободы, — продолжил Девитт. — Несмотря на болезнь, он с интересом следит за первыми шагами новой власти и с огорчением отмечал, что все слова и лозунги большевиков о мире, свободе, демократии остаются пустым звуком, а человеческие идеалы втаптываются в грязь. Сначала были запрещены все оппозиционные печатные издания, потом партии и организации, а сейчас Ленин уничтожил и своих бывших соратников. Понятие «диктатура пролетариата» превращается в диктатуру одной партии, одной власти, в беспощадную тиранию одного человека. Уже понятно, во что превратится эта страна через несколько лет. Будет создан деспотический режим, в котором преследованию подвергнется всякое инакомыслие, всякое другое мнение. Хорошо, что Мэдрин не дожил до этой страшной яви! Вспомним же его добрым словом, и пусть ему земля будет пухом!

Все выпили. Маршан пробрался к Каламатиано. — Несколько политизированное начало, Ксенофон, не считаешь? — прошептал он. — А потом, неужели Мэдрин был таким реакционером? Я тут встретил Жака Садуля. Он уже ходит в красноармейской форме, помолодел лет на двадцать: загорелый, глаза сияют, я ему даже позавидовал!

— Чем он занимается?

— Он обучает рукопашному бою молодых красноармейцев. Получает паек, распевает революционные песни. Какая мощная энергия заключена в стихии и лозунгах новой власти. Не надоело Пулу трын-деть о свободе?

Рейли стоял рядом и слышал весь разговор. Он подозрительно посмотрел на Маршана, бросил предупредительный взгляд на Ксенофона и отошел в сторону. Маршан был прав в одном: и Гренар, и Вер-темон, выступившие после Пула, довольно скучно повторяли друг друга, твердя о необходимости объединения усилий для борьбы с большевиками и о том, что настает решающий час. Они говорили обо всем, но только не об усопшем Мэдрине Саммерсе, и Маршан быстро раскусил этот трюк Пула и возмутился еще больше. Но совещание уже распалось на маленькие группки, а виски быстро развязало языки. И Маршан мог слышать, как Гренар с Пулом и Вертемоном уже открыто обсуждали успех саботажа и диверсий на железных дорогах и подкупе советских чиновников.

— Это твоя затея организовать это совещание? — спросил Рейли.

— Пул рвется встать у руля, — усмехнулся Ксенофон.

— Узнаю хватку старого волка, — усмехнулся Рейли. — А этот журналист смахивает на доносчика. Расскажи-ка мне о нем.