Жена с сыном были уже здесь, прибыв на неделю раньше. Американский консул в Самаре Уильямс приготовил для них уютную трехкомнатную квартирку в центре, где они обосновались и к приезду Ксенофона, который прибыл в Самару в пятницу 6 сентября, потратив целую неделю на дорогу, уже свили уютное гнездышко. Дешевые фрукты и овощи, теплые дни бабьего лета, широкая Волга, пьянящая взор своим простором, — все привлекало, радовало, и не хотелось ехать дальше, мучиться в холодных и еле ползущих поездах. Каламатиано и не думал возвращаться в Москву, намереваясь доехать до Иркутска, встретиться с тамошним консулом Харрисом, а потом отправиться во Владивосток, посадить жену на пароход и начать возвращение в Москву. Вечером 8 сентября на набережной у Каламатиано была назначена встреча с полковником Вацлавом Млы-жиком, который брался устроить представителю американского консульства конфиденциальную встречу с одним из руководителей чехословацкого корпуса. Ксенофон Дмитриевич собирался обговорить с чехами вопрос о наступлении на Москву, действуя по ранее намеченному плану. Он еще не знал, что все провалилось, что Локкарт и многие из его агентов арестованы, а Рейли находится в бегах.

Каламатиано заметил Брауде уже после того, как расстался с Млыжиком и направился домой. Они договорились, что встреча состоится завтра, однако вопрос о походе на Москву вряд ли вызовет сочувствие; после покушения на Ленина и объявления большевиками 5 сентября красного террора ситуация не является столь благоприятной, как казалось раньше. Необходимо повременить, а кроме того, чехам необходимо иметь твердые гарантии, что подпольные антибольшевистские центры в Москве в состоянии поднять мятеж и парализовать контрдействия центральных властей. Сообщенные Млыжиком сведения о происшедших в Москве и Петрограде событиях потрясли Ксенофона Дмитриевича. Создавалось ощущение, что кто-то сыграл на руку большевикам, если только не они сами же все и устроили, чтобы прекратить агонию режима и этими выстрелами не подать сигнал к сплочению и атаке.

Брауде, вознамерившийся отомстить сначала Синицыну и Лесневскому, вдруг обнаружил, что оба почти в один день исчезли. Тщетно он дежурил сутками у дома подполковника и навещал под видом старого товарища квартиру Лесневского. Аглая Николаевна не знала, когда вернется сын, утаив и где он находится. Брауде понял, что Каламатиано успел их предупредить и этим себя выдал как сообщник, Поэтому Паше оставалось одно: расправиться с самим американцем. Та же Аглая Николаевна, услышав от Брауде, что он направлен к ней Ксенофоном Дмитриевичем, с удивлением спросила: «А разве он не уехал в Самару?», и Брауде понял, что потерял и его. Поэтому он ринулся следом, прибыл туда 7 сентября и в тот же день увидел врага входящим в здание американского консульства. Оставалось только набраться терпения и выбрать подходящий момент, чтобы произвести мстительный выстрел. А от Самары было рукой подать до Деникина.