Рейкс вышел из дома. Добрался до гаража на такси. Десять минут спустя он уже ехал через западный Лондон в Уилтшир, избегая того пути, который, насколько он знал, должен выбрать Белль с Сарлингом. Нужно застраховаться даже от мимолетной встречи. Сарлинга надо убрать.

Рейкс включил приемник, и ровный, чистый, поставленный голос диктора произнес: «Она стоит около ста тысяч фунтов, оборудована ЭВМ. В ее задачи входит: записывать данные, связанные с главным двигателем, и вести дневник машинного отделения. Следящая за исправностью система определяет температуру и давление в механизмах. В общем, нет сомнений, что компьютер «Королевы Елизаветы» — самое сложное устройство из всех, установленных на пассажирских кораблях. Интересно также, что и…»

Рейкс выругался и выключил радио.

Глава 8

Глава 8

Сарлинг откинулся на спинку кресла: маленькое, как у куклы, тело, которое за широким столом казалось еще меньше. Стол, покрытый блестящим красным сафьяном с золотым тиснением по краям, чернильница и резное гипсовое пресс-папье отбрасывали на него густые тени от света настольной лампы. Сарлинг диктовал Белль соображения о парижской конференции, глядя куда-то вверх, время от времени сверяясь со своими заметками.

Положив на колени блокнот, Белль выводила в нем закорючки стенографии. Странички белели на складках ее зеленого платья. Порою Сарлинг останавливался, теребил жесткие усы в поисках нужной фразы. В левой руке старик держал стакан с молоком. Белль прекрасно понимала, что парижская конференция лишь отчасти владела его мыслями. С той самой минуты, когда он залез в машину, и до сих пор он не переставал думать о чем-то еще. Сидя за шпинатом и печеными яйцами, он вел себя, как мальчишка, который что-то знает и размышляет, сказать об этом или нет. Раньше Сарлинг никогда не брал в рот вина, но сегодня настоял на том, чтобы она выпила с ним за вырезкой бутылку «Шабли». Он просто излучал доброту, деликатность, демонстрировал почти рыцарский такт, — входя в гостиную, взял ее под руку, провел пальцами от локтя до плеча с ровным нажимом, который мог быть и лаской, и доверительным предостережением друга-опекуна. Да, Сарлинг что-то затаил в мыслях, и Белль знала: вылейся его мысли наружу, за ними последуют или пощечина или объятия.

Он диктовал:

— Я беседовал с месье Лакувром о задержке пуска фабрики в Нанте. По его мнению, она заработает в марте будущего года, но мощности будут зависеть от поставщиков по главным сопутствующим контрактам в…

«Белль, — сказала она себе, — на улице ждут двое мужчин. Сарлинг не доживет до марта. Они там, в темноте парка, затаились в кустах, под тучами, и туман клубится вокруг. Двое мужчин, уверенных в себе, в своем плане и своих возможностях. Но до тех пор, пока ты не встанешь у окна, не покажешься им, они не шелохнутся. Если ты вообще не подойдешь к окну, они подождут и уйдут, а старик останется в живых до следующего своего приезда сюда… да, только до следующего, потому что они вернутся снова. От школы при монастыре, от трактира в Хедингтоне, от универмага, из которого ты ускользала с коробочкой дешевой пудры, от коротких любовных встреч в Вест-эндском отеле, уикэндов в Брайтоне, подчинения Сарлингу и полного повиновения одному из тех, что на улице, — до чего ты докатилась, Белль? Сидишь здесь и готовишься впустить смерть. Даже не смерть. Убийство…» Десятки газетных заголовков и статей пронеслись в мыслях, как птицы, и в памяти возник все тот же вопрос из прошлого: «Как же убийцы это сделали? Как они дошли до такого состояния?» Теперь она сама была на грани убийства, но все равно не знала ответа.