«Буду вдохновлять Борю на ратные подвиги. Если все пойдет по плану, в конце недели молодой сотрудник на работу выйдет. Можно будет новые материалы и дела ему кидать. Правда, не все молодой потянет. Но лишние рабочие руки появятся, это уже хорошо. Шеф говорил, что парень ожидается толковый, пока в институте учился, три года общественным помощником следователя был».
Продолжая размышлять над тем, как разгрузить Винниченко, Саша решил, что сегодня обязательно ещё раз предложит прокурору похлопотать в областной, чтобы убийство Зябликова и Калинина забрали в отдел по расследованию особо важных дел. Если это удастся, Борины шансы выкарабкаться из кризиса станут более реальными. И по заказухе конфигурация изменится. Приедет важняк в командировку, в производстве у него будет одно дело, и начнёт он по нему эксклюзивно вваливать. Тема небесперспективная, есть с кем работать.
На первое предложение Кораблёва про «важный» отдел Олег Андреевич не отреагировал, словно не услышал. На второе, озвученное через день, пообещал выкроить время и позвонить наверх, но как-то вяло пообещал и сразу сменил тему разговора.
«Очевидно, он просто не предвидит проблем в этом направлении. Следствием не занимался, вот ему и невдомек. Он думает, что по глухарю можно курить бамбук, пока опера не притащат расколотого до задницы злодея. И что с нас за этот глухарь не спросят? Еще как спросят и очень скоро! Преступление на контроле в Генеральной, спецдонесение по нему писали. Убийство двух лиц из огнестрельного автоматического оружия!»
20
20
Выбраться из затянувшейся депрессии не удавалось. Ни одно из происходящих событий не приносило удовольствия. Внимательность мужа казалась показной и вызывала раздражение, в отношениях с дочкой просматривалось отчуждение, общение с ней быстро утомляло. Но больше всего воротило от работы, переставшей приносить драйв. Дисциплинировано выполнив задание шефа, Голянкина выдала в первый январский номер материал на двести строк про двойное убийство под броским заголовком «Черный передел или белая стрела?» Развивая идею Эдуарда Мироновича, Вероника знала, что она высосана из пальца. Статья получилась мылкой, изобиловала предположениями и недосказанностями, но тем не менее, судя по отзывам читателей, создавала впечатление, что журналист обладает некими сенсационными сведениями. Между тем фактуры, подтверждающей причастность к преступлению спецслужб, в распоряжении редакции не имелось. Шеф привычно блефовал. Человек, разбирающийся в журналистской кухне, мог подумать, что это бодяга, заказной материал. Только кому придёт в голову заказывать милицию, отстойную, нищую организацию, которую в постсоветские времена не пинает в прессе только ленивый.