— Вот какое раскопала… — Тётка неожиданно стала оседать в сугроб.

Журналистка успела подхватить её под мышки. Пожилая женщина, несмотря на малый рост и худобу, неумолимо влекла Голянкину за собой вбок и вниз. С трудом удалось Веронике довести родственницу до крыльца и усадить там на скользких ступенях.

— Плохо тебе, тёть Надя? — Синеющее лицо тётки пугало, она была сердечницей. — «Скорую» вызвать?

Хозяйка, закрыв глаза, согласно кивала головой. Концы серого платка, узлом стянутые под подбородком, развязались, открыв дряблую шею. Голянкина, перевернув содержимое болтавшейся на боку сумки, выхватила «мобильный».

— Ч-чёрт! — По закону подлости в нужный момент сдох аккумулятор, дисплей мобильника уныло серел.

— Тётя Надя, откуда ты мне звонила? — Вероника тормошила женщину, зная, что в доме её телефона отродясь не было.

— От уличкома… от Али Демьяновой, — не открывая глаз, прошептала тётка.

— Где она живёт?!

— Через два прогона… красная крыша… ой, давит как, родненькая…

— Потерпи, тёть Надь, я бегом! — Журналистка, хрустя подошвами по снегу, метнулась к калитке.

Лишней минуты на то, чтобы завести тётку в дом, в тепло и спрятать сумку с автоматом, не имелось.

21

21

10 января 2000 года. Понедельник.

11.00 час. — 11.30 час.

Стук в дверь оборвал напряжённый мыслительный процесс в голове начинающего руководителя.

В кабинет заглянул старший опер МРО Петрушин:

— Разрешите, Александр Михайлович?