— Отпущу ребят, а то они на строевой смотр опаздывают, и отнесу. Какие проблемы? Номер дела я по телефону у Клавы уже взял — тридцать девять!

Присутствие милиционеров остановило Кораблёва от резонного вопроса, каким образом можно производить следственные действия, не возбудив уголовного дела. Саша цыкнул зубом и сказал, чтобы Каблуков вечером занес ему для проверки все три упомянутых дела, и чтобы в каждом из них имелся подробный план расследования.

— Угу, — невнятно кивнул Гена, пепел просыпался на грудь его белого свитера, он не обратил на это внимания, со скрежетом разворачиваясь вместе со стулом к «пэпээсникам». — Значит, патрулируете вы по проспекту, а он за остановкой ссыт?!

«Так ведь и в протоколе допроса напишет, обалдуй», — подумал Саша, возвращаясь в свои апартаменты.

Громкие заявления Каблукова стоили недорого, потом у него сыщется сто причин, одна другой объективней, почему не представилось возможным реализовать запланированное.

«Но за язык его никто не тянул, пусть отвечает за свой базар. В нашем деле три всегда лучше, чем два».

Тут у Кораблёва промелькнула оригинальная мыслишка насчёт способа повышения исполнительной дисциплины. Он сел за стол и в файл с январской перспективой внес несколько дополнений. В правом верхнем углу он написал: «УТВЕРЖДАЮ. Острожский межрайонный прокурор, младший советник юстиции О. А. Трель». В нижней части под своей должностью и классным чином набил: «ОЗНАКОМЛЕНЫ: Винниченко Б. С. — подпись, Каблуков Г. В. — подпись, Максимов В. С. — подпись». Теперь документ выглядел гораздо солидней. Распечатав последний вариант, а лист со старым отправив в нижний ящик стола для использования в качестве черновика, Саша ещё раз прошелся по колонке дел, находившихся в производстве Винниченко. Она была самой длинной и занимала целых десять клеток.

Борино положение близилось к катастрофическому. За ним сидело девять обвиняемых, два его дела относилось к областной подсудности, и оба были групповыми. При одном только взгляде на сроки следствия и содержания под стражей, по трем делам зашкалившие за четыре месяца, Кораблёв ощутил внезапный желудочный спазм.

По закону процессуальные сроки свыше шести месяцев продлевались в Генеральной прокуратуре. В последние полгода поездка в Москву в обязательном порядке предварялась приказом о привлечении к дисциплинарной ответственности волокитчика-следователя и надзирающего за ним прокурора района или его заместителя. Трепеща перед недавно назначенным и.о. Генерального, о нечеловеческой лютости которого ходили легенды, областники упреждающим наказанием нижестоящих работников пытались прикрыть свои задницы. Подобный хитрый маневр удавался не всегда. Порой продлёнка, подписанная заместителем Генерального, курирующим следствие, возвращалась с гневным письмом, в котором предлагалось за ненадлежащий надзор за расследованием такого-то дела наказать также начальника отдела прокуратуры области и зонального прокурора.