Кораблёв много работал с Валерой по убийствам, они приятельствовали, неоднократно выпивали на пару или в компаниях в честь раскрытия преступлений и по другим поводам. Поэтому Саша отреагировал на «выканье» опера в свойственной ему манере — заозирался с преувеличенной тревогой.

— А чего, тут еще кто-то есть, Валер?! Вроде у тебя раньше в глазах не двоилось?

Петрушин, оставаясь сумрачным, шевельнул вороными усами, демонстрируя, что оценил шутку юмора. Пройдя в кабинет, протянул через стол тяжёлую пятерню.

— Ты теперь большой начальник, Сань, а мы люди маленькие. Я подумал, вдруг обидишься на панибратство.

— Присаживайся. Ты чего какой смурной? Аптека не работает?

Кораблёв входил в ограниченный круг лиц, которым позволялось с глазу на глаз подтрунивать над пагубным Валериным пристрастием. Опер делал вид, что не обижался на подколы, хотя в действительности они его задевали.

Вот и сейчас он не отреагировал на шуточку. Сняв шапку, расстегнув и распахнув жаркое пальто на овчинной подкладке, грузно опустился на стул.

— Да я после суток.

— А чего домой не идешь?

— Уйдешь тут с нашим начальством… — Петрушин протянул несколько свернутых в трубочку бумаг. — Александр Михалыч, нам надо, эт самое, обыска в паре адресов провести. Я сперва к Винниченко зашел, а он к вам, то есть к тебе, Сань, послал.

— Это по двойному? Чего за адреса?!

Валера неспешно изложил последние наработки по делу — про то, что установлена квартира на улице Сергея Лазо, откуда по городскому телефону накануне убийства неизвестный мужчина звонил Зябликову на мобильник. Разговор происходил в присутствии Светы Зябликовой, по показаниям которой звонивший назначил её мужу встречу тридцатого декабря на семнадцать часов у посадской бани. Рома Зябликов называл этого человека «Серым». Установленный телефон зарегистрирован на некоего риелтора Кокошина, у которого офис в том же доме номер три на Лазо.

— Это мы с Володей, кхм, наковыряли. А у РУБОПа информация, что Кокошин этот самый — близкая связь Клыча. То есть все в цвет, вроде как. Вот и хотим мы в квартире и в офисе пошурудить, вдруг чего надыбаем интересного.

Кораблёв, неподдельно заинтересовавшийся информацией, задал оперативнику несколько уточняющих вопросов.

— Классно! — восхитился он, внимательно выслушав ответы. — Это уже не тепло, Валер, а горячо. Блин, я с удовольствием бы сейчас по этой заказухе поработал! А то дохну тут, как крыса канцелярская, в бумажных завалах тоннели прогрызаю.

Саша ткнул рукой в уголовные дела и «отказные» материалы, стопками разложенные на стульях и горой сваленные в углу кабинета в безмолвном ожидании прокурорской проверки. Испытывая приступ ностальгии по следственной работе, которой было отдано шесть лет жизни, Кораблёв, пожалуй, проявил искренность в своем желании вернуться в эти незабываемые годы. Но одновременно умом он понимал, что данный этап им пройден от старта до финиша, и что сидеть до пенсии в следователях нельзя: сначала остановишься в развитии, потом начнешь обвально деградировать, а попутно неизменно сопьёшься.