— Без тебя там не обойдутся разве? Такой день, такое событие! А коллектив как без руководителей будет праздновать? Кто тост первый скажет, а, Михалыч? Ну большой человек — ладно, в губернии остался с областниками плясать, он временщик, ему на коллектив с высокой колокольни наплевать. А ты же наш, острожский! Патриот! В такой день от коллектива откалываться нельзя!

Говоров мёртвого мог уболтать, но Саша был живее всех живых. Посмеиваясь над доводами приятеля, каждый последующий из которых был проникновеннее предыдущего, он пообещал по-быстрому разрулить в милиции и приехать в «Ладу». Старпом успокоился, лишь взяв с Кораблёва клятвенное заверение, что тот Борисом Моисеевым будет, если обманет.

— Валера, машину ставь в гараж, — стерев с лица улыбку, сказал Саша водителю. — Без вариантов.

Услышав в голосе Кораблёва новые, металлические интонации, Щукин серьёзно ответил, что поступить иначе он и не помышлял.

Валера доставил заместителя прокурора во двор УВД. Усатый старшина, постоянно дежуривший на КПП, признал чёрную прокурорскую «Волгу» издалека. Зажав под мышкой автомат, он навалился могучим плечом на ворота, электропривод которых хронически не работал, и с усилием откатил их, освобождая проезд.

Захватив неразлучный «дипломат», Саша покинул жаркий салон автомобиля. В зданиях острожской милиции, выстроенных в разные периоды социализма и в результате образовавших единый достаточно уродливый архитектурный ансамбль, большинство окон чернело. Официальный рабочий день закончился почти час назад. По тем проемам, в которых электрический свет горел, знающий человек мог безошибочно определить, по какой линии идет сверхурочная работа. Справа, в торце старого, довоенной постройки здания, на втором этаже светились два квадратных окна убойного отдела. У крайнего на секунду показалась большая ссутуленная фигура Петрушина, который толкнул наружу форточку, рискованно повисшую на одной петле. Голубоватый холодный неон освещал угловое окошко кабинета Птицына. В освещенном проёме окна третьего этажа нового здания, возведенного в середине восьмидесятых годов, маячил, как на сцене, силуэт начальника уголовного розыска Борзова. Окна рубоповских кабинетов выходили на улицу Ворошилова, но и не видя их в данный момент, Кораблёв мог побиться об заклад, что они сияют, как иллюминаторы «Поллариса» перед стартом.

Саша направился к исполняющему обязанности начальника криминальной милиции. Мучившие Кораблёва комплексы по поводу несправедливо привлечённого к уголовной ответственности оперуполномоченного Рязанцева остались в прошлом. К тому же Саша, после сегодняшних треволнений подогретый водочкой, находился в экзальтированном состоянии и не был расположен к самокопанию.