«Рукава закатал, сало! Рейнджера из себя тут корчит! Жути на меня нагнать решили?! Кишка у вас, суки, тонка, чтобы метелить!» — в висках у Михи пронзительно зазвенело, цепенея, он ощутил, что у него срывает планку.

В следующий момент Маштаков, роняя газетку, вскочил со стула, ринулся к противоположной стене и с разбегу ударился об неё головой. Всё произошло за секунду, фээсбэшники среагировали только, когда Миха сполз на пол, оставляя на крашеной поверхности стены вертикальную смазанную полоску вещества, похожего на кровь. Яковлев, опершись на край стола, медленно поднялся на ноги. У молодого в модной рубашке отвисла челюсть, налитой подбородок упёрся в грудь.

Немую сцену прервал Маштаков. Подняв голову, на лбу которой алела свежесвезённая ссадина, он зло объявил:

— Сейчас обоссусь!

Примолкшие комитетчики проводили его в туалет, располагавшийся в конце коридора. Там Миха заодно и умылся из-под крана над раковиной. От холодной воды ссадину больно защипало. В кабинет Маштаков вернулся с переморщенным, мокрым лицом.

— Михаил Николаевич, вы как себя чувствуете? — тревога в голосе Яковлева была натуральной.

Миха заполошно вскинул руки вверх, закрываясь от удара, заныл гнусаво: — За что бьёте, фашисты?!

— Да кто вас бьёт? Вы что, в самом деле? — попавший в нештатную ситуацию оперуполномоченный по ОВД растерялся не на шутку. — Мы пальцем вас не тронули…

Маштаков резко оборвал вой, опустил руки и выставил напоказ разбитый лоб:

— Как не били? А телесные у меня откуда взялись? Я себя сам, что ли, заехал по башке? У-у-у, бляха-муха, больно как… Вызывайте «скорую», я сознание теряю! Сотрясение мозга у меня, по ходу…

Теперь наступил черёд надолго замолчать Яковлеву. Он прекрасно понимал, что за приездом медиков последует телефонограмма в дежурную часть УВД об обнаружении у гражданина телесных повреждений. Нарушить установленный ведомственными приказами алгоритм действий работников станции «Скорой помощи» контора в современных условиях не могла. Любая огласка обещала спецслужбе неминуемый скандал. Офицера МВД обманным путем, втайне от его начальства доставили в отдел ФСБ, где результатом беседы с ним стали разбитая голова и заявление об избиении комитетчиками, добивавшимися признания в том, чего он не совершал. Понятно, что оснований для привлечения сотрудников ФСБ к уголовной ответственности военная прокуратура не установит. Маштаков — один, их — двое, плюс видеозапись, на которой ясно будет видно, как шизанутый мент сам ударился дурной башкой об стенку. Но запись тоже секретная, вытаскивать видео, значит — без нужды раскрывать формы и методы оперативной работы. В ходе предстоящей доследственной проверки по факту получения побоев капитаном милиции обойти тему беседы с ним в ФСБ не удастся. Многоходовой разработке коррумпанта-прокурора, кропотливо ведущейся в течение полугода, грозило позорное фиаско. Последствия служебного разбирательства лично для Яковлева сулили вылиться в дисциплинарное взыскание.