В течение следующих двадцати минут свои доводы он повторил, как минимум, трижды, беря на измор. Затем, горестно вздохнув, достал из стола пластиковый уголок, в котором, судя по толщине, находился всего один листочек. Яковлев извлек его из папки и припечатал ладонью к покрытой оргстеклом столешнице.

— Скажете, и это вы видите впервые, Маштаков?!

Миха не проявил видимого интереса к появившемуся листу бумаги. Он влёт срубил, что это ксерокопия письма, приложенного им к видеокассете, подброшенной прокурору. То, что послание так скоро окажется в руках фээсбэшников он, говоря по совести, не ожидал.

«Откуда оно у них? Неужели сам Трель передал? Он что — заявил в ФСБ о шантаже? Но тогда всё впустую, тогда я Андрейке только наврежу своими маклями», — у Маштакова кругом пошла голова, он заметно побледнел и впервые за всю аудиенцию опустил глаза.

Следивший за его реакцией комитетчик расценил это как пропущенный удар и нарастил темп атаки.

— Это материальный носитель, Михал Николаевич! Вы не знаете технических возможностей экспертного учреждения нашей организации. Из этой писульки ого-го-го сколько можно интересного в Москве вытащить!

Идентификация по запаху, установление авторства по содержанию! Я не говорю о дактилоскопии по новым методикам. Или вы в перчатках писали?

— В туалет можно сходить? — Михе требовался тайм-аут.

— Придётся потерпеть, — вошедший в образ разоблачителя, Яковлев разрумянился, как наозоровавший мальчишка.

«Сколько ему лет? Двадцать восемь? Двадцать девять? Тридцатника ещё точно нет… А уже — по особо важным делам… Значитца, моё дело — особо важное? Делать им не хера… Лингвистическая экспертиза ничего не даст, текста мало, содержание сумбурное… А вот за одорологию я не дотумкал… Хотя, кто сказал, что у них есть подлинник? Я только ксерокопию вижу», — Маштаков оправился от нокдауна, способность мыслить логически вернулась к нему почти в прежнем объёме.

— Мне. Надо. Отлить, — ставя точки после каждого слова, твёрдо сказал он.

В распахнувшуюся дверь ворвался давешний рыхлый коллега Яковлева. Он был без пиджака, рукава лимонного цвета рубашки имел закатанными по локоть, а узел красивого шоколадного галстука — приспущенным.

— Как, Тимур Эдуардович, получается диалог? Или мне снова вооружаться? В ИВС клиента повезём?!

Этого бодливого мясного бычка начальство выпустило из загона на подмогу подуставшему Яковлеву. Разговор в кабинете явно слушали в другом помещении, расположенном на этом же этаже, а может, и смотрели, технические возможности комитетчиков с милицейскими не сравнить.