— Александр Михайлович, я половину отказного уже напечатал. Честно. Принести? Я Эле сказал, чтобы она понедельником отметку в КУСПе сделала…
Глаза у Каблукова бегали, он кумекал, чем вызван интерес начальства к заурядному материалу. Да ещё проявленный в присутствии сотрудника ФСБ.
— К концу рабочего дня материал жду в сшитом и пронумерованном виде, — заместитель прокурора вернул бумаги следователю. — Подрежь края аккуратненько, а то одни лохмотья.
— Чего до конца дня тянуть? Я к обеду тебе… кхм… вам принесу. Через полчаса ознакомление с делом закончу и упаду на отказник. Чего там писать? Тётка ничего не хочет.
Каблуков саданул туго подпружиненной дверью и унёсся, громко топоча.
Саша отставил в сторону пустую чашку кофе и закурил. Удивленье, изображённое следователем, показалось ему естественным. В то же время, кроме Гены передать фээсбэшнику копии заявления и первичного объяснения женщины, которые Кораблёв углядел среди бумаг Яковлева, было некому. Хотя Генаха — ещё тот лицедей, не зря в институте за факультетскую команду КВН выступал.
Комитетчик сидел с оскорблённым лицом, к кофе он едва притронулся. Демонстрируя обиду, закурил лишь, испросив разрешения и получив его.
Ссориться с Яковлевым совсем не входило в Сашины планы, он набрался терпения и приступил к популярному объяснению выдвинутого им тезиса.
— Состава преступления в действиях Маштакова не может быть, потому как он не принимал никакого юридического решения. Собственно, в его производстве и материал-то не находился. Проверку дознаватель проводила, как её там, Восьмёркина или Семёркина, которая добросовестно направила материал по подследственности. А вот уже следователь прокуратуры Каблуков, самостоятельное процессуальное лицо, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Как ты слышал — ещё три дня назад. Все вопросы к товарищу следователю.
— Он сделал это на основании подтасованных Маштаковым фактов, — судя по интонации, фээсбэшник настроился упрямствовать.
— Ничего не препятствовало уважаемому Геннадию Викторовичу вызвать эту, как её… Сиволапову лично и убедиться в объективности её позиции, отраженной в документах, предоставленных сотрудниками органа дознания, — заместитель прокурора заговорил как по писаному.
— Не согласен. У Маштакова есть мотив. Ему выгодно, чтобы не возбуждались глухари по сексуальным преступлениям, это линия группы по тяжким. Потерпевшая про это чётко заявляет…
«За мотив песню завёл,
— Тимур Эдуардович, а давай, — Сашин тон сделался азартно-напористым, — я опрошу тётеньку ещё раз, и на первой же минуте она поведает, что ни фамилии, ни инициалов, ни тем паче должности и звания милиционера в штатском, который общался с ней тридцать первого декабря, она не знает и никогда не знала! Возникает вопрос — откуда все эти детали, придающие достоверность, взялись в протоколе опроса? А через пять минут беседы, стыдливо потупившись, она сообщит, что под рядом существенных моментов вообще подписалась под давлением приятного молодого человека в красивом галстуке, не захотев огорчать сотрудника ФСБ…