Ковальчук осмотрелся. Меблировка была стандартно убогой — шаткий письменный стол, четыре с половиной разнокалиберных стула, шкаф, потерявший где-то двери, заваленный служебной и неслужебной макулатурой, продавленный короткий диванчик, обитый кожзамом. По обшарпанным стенам красовались пришпиленные кнопками графики дежурств участковых, ксерокопии объявлений «Их разыскивает милиция» с невнятными фотками, выцветший старорежимный вымпел «Коллектив коммунистического труда», глянцевые плакаты с позирующими культуристами.

«Луи Фериньо, Рич Гаспари, Андреас Мюнцер», — читал Юра надписи под изображениями бодибилдеров, напоминающих мутантов из фантастического фильма.

Управленческий оперативник изучал паспорт, обнаруженный при доставленном:

— Красавин Сергей Владимирович, одиннадцатого июля семьдесят второго гэрэ, уроженец города Андреевска, военнообязанный, зарегистрирован по адресу…

Ещё у парня имелось сто рублей с мелочью, два ключа на стальном кольце, нераспечатанная пачка «Магны» в слюде, коробок спичек и оплаченная квитанция за электричество за декабрь по месту его регистрации.

Ничего компрометирующего, изобличающего в преступлении.

Опытного подполковника Сапегу это не смутило. Определив своё кожаное пальто в вывернутом и сложенном виде на спинку дивана, он заговорщически сообщил задержанному:

— Привет тебе от Клыка, Знайка! Не забыл ещё кентуху?

Бледное лицо Красавина осталось невозмутимым, зато Ковальчук возмутился мысленно: «Не от Клыка, а от Клыча! Нахватался Чапаев верхушек, думает — на халяву киллера расколет!»

— Не зна-аешь?! — не дождавшись ответа, издевательски протянул подполковник и выдернул из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое, помятую бумажку. — А кто с ним в одном отряде на «пятёрке» чалился? Вот тебе справка из спецчасти. Читай, ишак каракалпакский! Умеешь, читать?!

Красавин сконцентрировал взгляд на выставленной перед ним бумаге, исполненной машинописным текстом, и через минуту сказал:

— Ни про какого Клыка тут не написано. Написано про Калачёва Владимира Дементьевича.

Это были первые слова, произнесённые им после задержания. Ковальчук отдал должное парню — на улице на него напали незнакомые мужики, отбуцкали, запихали в тачку, увезли в какую-то стрёмную хату, пристегнули к гире двадцать четыре «кэгэ», а он спокоен, как удав.

«Намучаемся с ним», — понял Юра.

Сапега с возгласом: «Умничаешь, гнида!» прямым въехал пленному в грудину. Распальцованный опер понтовито, по-каратистски полуприсел и добавил в правый бок, целя по печени. После того, как в опорнике убойщик скинул куртку, на шее у него обнаружилась толстая гранёная цепь жёлтого металла, которая в сочетании с перстнем образовывала гарнитур не из дешёвых.