От озвучивания данной истории Саша удержался, побоялся последнюю каплю капнуть.
Насупленный Яковлев поднимался, запахивал «аляску».
— Стучать себя копытом в грудь, доказывать, кто чем должен заниматься, не стану. Поверь на слово — у федеральной службы безопасности несколько иные задачи, чем у ментов.
— Кто бы сомневался, — Кораблёв примирительно протянул комитетчику руку. — Во сколько вы в футбол играть начинаете?
— В шесть, — буркнул Яковлев.
— Тоже завтра сходить, что ли, размяться?
— Не знаю, чего ты забросил, — судя по промелькнувшей лукавинке в глазах, фээсбэшник прикидывал, что в неформальной обстановке будет сподручно продолжить обработку заместителя прокурора.
Когда Яковлев ушёл, Саша снова закурил, задумавшись над тем, стоит ли предупредить Маштакова насчёт того, что над его бедовой головой сгущаются тучи.
22
22
Валера Петрушин несколько раз чирикнул зажигалкой, но огня не добыл. Несильно ругнулся, сильно потряс прозрачный стеклянный цилиндрик, снова крутнул большим пальцем зазубренное колёсико, прижимая его к кремню. Просыпалась струйка бледных колючих искр, но огонь не вспыхнул — в резервуаре закончился газ.
— Зёма, одолжи огниво, — Валера, не вынимая из-под усов сигареты, медленно обернулся к невысокому парню, спешившему по тропе под трубами воздушной теплотрассы.
Парень указательным пальцем вернул к переносице съехавшие очки в металлической оправе, хлопнул себя по карману, вытащил коробок, громыхнул, проверяя — не пустой ли, протянул. Флегматичный Петрушин, приблизившись к парню вплотную, обессилено потянулся за спичками. От Валеры распространялось удушливое облако перегара.
Парень — типичный технарь-работяжка, в синем пуховике и вязаном «петушке» — понимающе посочувствовал:
— Тяжко?
Петрушин молча кивнул, одышливо отдуваясь. В момент, когда их руки соприкоснулись, опер быстро шагнул парню за спину, левой рукой цепко схватил его за запястье с тыльной стороны, создавая рычаг, а правой подхватил за локоть и рывком завернул его к шее.