— Настрой понятен, — комитетчик ловко завладел лежавшим перед заместителем прокурора документом, присобачил его «крокодильчиком» к остальным и сунул в папку. — Завтра поеду в управление, пусть мужики посоветуются в областной прокуратуре, есть тут состав преступления или нет.

— Да на здоровье, времени свободного у тебя вагон! — Саша не выдержал, сколько можно расшаркиваться.

Яковлев, застегивая молнию, сузил глаза:

— Сдаётся мне, такое видение объясняется особым отношением к геноссе Маштакову.

Кораблёв улыбнулся, удивляясь, что накатившая волна злости отступает, он чувствовал свою правоту.

— Да хоть Маштаков, хоть Пупкин, хоть Залупкин. Здесь больше чем на дисциплинарку, при условии доказанности написанного, не тянет. Я тебе об этом открытым текстом докладаю, — ударение он сделал на последнем слоге как герой шолоховского романа «Поднятая целина». — Что касается конкретно Николаича, скрывать не буду — как профи я его уважаю. Я много от него почерпнул, когда начинал работать. Думаю, и вам не мешает кое-чему у Николаича подучиться.

— Чему, интересно?! Водяру жрать неделями по притонам?! — фээсбэшник презрительно поджал верхнюю губу, отчего лицо его потеряло привлекательность.

— Да он один преступлений больше всего вашего доблестного отдела вместе взятого раскрывает в разы. Автомат с заказного убийства на прошлой неделе изъял. Крыжишь сводки-то? Читал? Много вы нарезного автоматического оружия сыскали? А ведь тоже, наверное, задачи такие имеете, — Кораблёв говорил спокойно, но понимал — обидно.

Его подмывало припомнить анекдот, рассказанный прокурорским долгожителем Веткиным, про то как в середине восьмидесятых кэгэбэшники поймали в городе шпиона. Иностранный студент одного из областных вузов по ошибке вместо московского электропоезда сел на электричку, следовавшую в противоположном, горьковском направлении. В пути прочухал, что едет не туда, и сошёл на первой крупной станции, коей оказался Острог. В ожидании поезда на Москву студент пошел прогуляться по окрестностям жэдэ вокзала. Профланировал по Революционной улице до «круга», вышел на мост и, встав на его середину, стал фотографировать окрестности, зацепив забор и высившиеся за ним корпуса режимного механического завода. Поведение гражданина, который, судя по цветастой одежде и чёрному цвету кожи, был явного несоветского происхождения, вызвало подозрения, бдительные граждане просигнализировали куда надо, примчались кэгэбэшники и фотографа повязали. Заверения горе-путешественника и интердекана ВУЗа в том, что негр всего лишь растяпа, что для шпионских происков в закрытый город, куда была заказана дорога даже гражданам соцстран, послали бы кого-нибудь побелее, не прокатили. Студента со скандалом депортировали в родную африканскую страну, а отличившиеся кэгэбэшники получили награды, чуть ли не государственные.