— Случилось чего? — Зингер опустился на сиденье, вытащил сигареты. — Курну?

Обычно нетерпимый к табачному дыму авторитет кивнул: «Травись». В голове юркнула мыслишка: «Может, в последний раз».

Митрохин, со щелчком откинув подпружиненную крышку фасонистой зажигалки Zippo, наклонился кончиком сигареты к острому огоньку, вспыхнувшему на конце фитиля. Рука у него при этом осталась твёрдой, огонёк не дрогнул.

Неотрывно шаря глазами по лицу приятеля, Калачёв пересказал историю, которой утром его огорошил Вадик Кокошин.

Гера терпеливо дослушал, небрежно стряхнул на пол отросший столбик пепла, поправил модный причесон.

— Вон ты чего такой тревожный, Вовк. Я уж подумал, в блудняк какой вписались, в натуре. Это тема посторонняя, чего тебе грузиться понапрасну?

— Не сочти за труд, брат, загрузи. — Клыч разглядел в поведении собеседника чрезмерную разухабистость.

Она не вязалась с ценой вопроса, к которому только дурень пристегнёт копеечную бирку. А Зингер всегда с башкой дружил.

Авторитет приналёг грудью на край стола, легонько пропальпировал закамуфлированную периодикой «тэтэху».

По Гериной версии в конце декабря на него вышел один Андреевский пассажир, подвизавшийся в строительном бизнесе. Пассажир попросил подсобить ему занырнуть на кирпичный завод за продукцией.

— Ты знаешь, у меня на силикатке — подвязки, — ловкие пальцы Зингера выудили из бело-синей коробочки «Парламента» новую сигарету. — Помог я пацанчику, свёл с одним челом из маркетинга. Ну а попутно подселил его да водилу евонного к Вадьке на хату. Всё равно пустует. Заработал себе штучку деревянных на гарнир. Или ты думаешь, я на общее должен был с этой халтуры кинуть?

— Дальше, — Калачёв двигал Геру от второстепенных безобидных событий к главным. — Где сейчас пацанчик?

— Базар катался, что на киче. Приняли его, — Зингер и здесь не стушевался.

— За что?

— За что не знаю, а шьют мокруху. На Петьку с Ромкой колют, как бы, — Гера таращил свои бессовестные зенки, ничего его не смущало.

— И по-твоему, это посторонняя тема, брат? — понижая голос, недобро поинтересовался авторитет. — Твоего знакомца менты колют на мокрое, в котором меня воры виноватят, а ты скрываешь. Что за байда, брат?

Митрохин — с понтом дым ему в глаза попал — отвернулся. Правильно говорят — очко не железное. Клыч сквозь бумагу сжал рукоять пистолета.

Как по сценарию детективного сериала, именно в этот момент в дверь тихонько постучали.

— Владимир Дементьевич, извините, можно я пальто своё возьму? — в притвор просунулась голова директрисы в кудрявом вороном парике.