Поднявшись и не отрывая взгляда от моего лица, Токидзо начал пятиться к дверному проему; затем, нащупав за своей спиной край раздвижной перегородки, он открыл ее и исчез. Перед открытой перегородкой осталась в изумлении стоять хозяйка магазина, держа в руках поднос с чашками и традиционным керамическим заварочным чайником кюсу.

Я и Киба тоже лишились дара речи.

Женщина первой нарушила неловкое молчание:

– П… простите, пожалуйста. Дедушка у нас такой упрямый и чудаковатый, мне правда очень жаль, что так вышло. Простите его великодушно. Пожалуйста, не арестовывайте его.

Женщина – Цунэко Умэмото (магазин назывался по первому иероглифу ее фамилии, означавшему «сливовое дерево») – как можно более низко склонила голову в поклоне, умоляя нас не арестовывать старого Токидзо. Киба успокоил ее, сказав, что мы пришли сюда не с целью кого-либо арестовывать, но ему, однако, потребовалось немало времени, чтобы уговорить ее присесть для разговора.

По словам Цунэко, Токидзо и Томико Савада приехали к ней жить, свалившись ей как снег на голову, весной прошлого года, где-то в начале марта. Выходило, что это случилось два месяца спустя после исчезновения Фудзимаки. Покойный муж Цунэко был двоюродным младшим братом матери Томико, так что в действительности между ними не было особенно тесной связи, и она очень растерялась.

– Я ведь тогда тоже жила одна, и мне стало их жаль. Но, понимаете, с бабушкой-то я еще как-никак встречалась, а дедушку в жизни ни разу не видела, так что понятия не имела, что мне с ними делать.

– Почему вы всё же взяли их на свое попечение?

– Ну-у, как вам сказать… хотя я совсем не знала дедушку, бабушка была так сильно напугана – говорила, что им уже никогда не вернуться в особняк к своим хозяевам… Но она никогда не рассказывала о том, что там случилось. И вдобавок…

– Что вдобавок?

– Ну-у, из клиники они принесли с собой большие деньги на проживание и всякие расходы…

– Большие деньги? Это примерно сколько?

– Ну-у… – Цунэко умолкла и, отвернувшись, посмотрела в сторону внутренней комнаты, как будто боясь, что старик мог ее подслушать. Затем снова повернулась к нам – на ее лице было странное выражение покорности – и, поманив нас правой рукой, чтобы мы наклонились поближе, сказала:

– Это был миллион иен. Миллион иен! Такая бедная женщина, как я, в жизни не видала такого сокровища. – Произнеся эти слова, она тотчас испуганно прикрыла рот ладонью. – Ой-ой, это что же, было совершено преступление? А я ведь взяла эти деньги… Меня ведь простят, если я их верну? Ох-ох, что же мне делать…