Сказав так, Цунэко вдруг посмотрела в сторону входа в магазин и замолчала. Киба и я, сидевшие к нему спиной, инстинктивно обернулись.
У входа в магазин стояла маленькая старушка. Это была Томико Савада.
– Цунэко-сан, о чем ты болтаешь? Если мой муж тебя услышит… он тебя прибьет.
В одной руке пожилая женщина держала сверток
– О-о, бабушка-сан, давно не виделись!
– Что вам опять нужно, следователь? Я ведь уже рассказала вам все, что знала. Цунэко-сан, где мой муж? – ворчливым голосом сказала Томико, заходя в чайную комнату.
Цунэко торопливо посвятила ее в обстоятельства, которые нас привели, и старушка, не глядя на нас, проговорила:
– Хмм, но ведь мне нечего рассказать. Если вы не уйдете как можно скорее, я не знаю, что с вами сделает мой муж, так что лучше вам побыстрее отсюда исчезнуть. И тебе, Цунэко-сан, лучше с ними не разговаривать.
Как говорится в присказке, «здесь больше не было птиц, которых можно было бы поймать».
– Бабушка-сан, подождите немного. Мое дело здесь сторона, но этот человек пришел сюда по просьбе дочери семьи Куондзи. Вы не могли бы просто выслушать его?
Судя по всему, слова Кибы тронули пожилую женщину, хотя и совсем немного. Она посмотрела мне в лицо.
– Господской дочери, значит… вы имеете в виду Кёко-сама?
– Рёко-сан.
– Рёко-сама? И что же вы хотите узнать?
Я не предполагал, что она так легко позволит задать ей вопрос, и растерялся, не зная, о чем ее спрашивать. Первым делом я спросил о дне происшествия, однако ее ответ ничем не отличался от того, что мне уже было известно. Следующим я задал вопрос, что она видела, заглянув в библиотеку после того, как дверь была сломана.
– Не видела. Ничего не видела. Не знаю. Я ничего не знаю, – пожилая женщина отрицала все настойчивее, чем это было необходимо.
Вмешалась Цунэко:
– Но, бабушка, приходя сюда, вы говорили, что там было что-то страшное, что-то очень страшное… так что же это такое было?
– Не болтай лишнего. Я ни о чем таком не помню. Если я буду слишком много говорить, муж потом меня отругает. Я уже сказала достаточно.