– Но это…

– Если не раскрыть дело в течение сегодняшнего дня, они придут завтра, разве нет? Они просто придут на несколько часов раньше, не более того.

– Да, это так, конечно… но зачем вообще… они там нужны?

– Разумеется, чтобы поймать того, кто попытается убежать.

– Когда проклятие будет снято, кто-то может попробовать сбежать? Это… это будет Фудзимаки? Или же…

– Тебе лучше сейчас не утруждаться раздумьями. Что бы ты сейчас ни придумал своей затуманенной головой… да, тебе лучше сейчас отдохнуть, ни до чего хорошего ты все равно не додумаешься. Далее…

– Есть еще условия?

– Если тебе это не нравится, я буду рад все отменить.

– Нет, я не имел этого в виду.

Наконец я вытер лицо от дождевой воды полотенцем.

– Кроме полиции нам потребуется бригада «Скорой помощи»… да, и еще… хорошо бы, чтобы там присутствовал судебно-медицинский эксперт вроде Сатомуры-куна. В любом случае нам нужен кто-то, кто так же хорошо знает свое дело. Чтобы в случае, если будут пострадавшие, им, по крайней мере, была спасена жизнь. К счастью, все будет происходить в клинике, так что у нас не возникнет сложностей с медицинским оборудованием. Еще раз повторю: я категорически не хочу, чтобы мои действия прямо или косвенно стали причиной чьей-нибудь смерти. Это всё.

Я сказал ему, что принимаю его условия.

Время уже перевалило за пять утра, но плотная пелена облаков полностью скрывала солнечный диск, рассвет все никак не мог наступить, и я пребывал в ступоре, как будто блуждал в кошмарном сне, от которого не мог проснуться.

Кёгокудо предложил мне воспользоваться ванной в его доме, после чего я немного отдохнул в застеленной татами гостиной, где обычно проходили наши беседы. Сложив вчетверо подушку-дзабутон и подложив ее под шею, я, свернувшись на полу в точности наподобие кошки, смог совсем недолго, но все же крепко поспать.

Когда я проснулся, времени было уже больше девяти утра. Все еще шел дождь. Кёгокудо нигде не было видно; на низком столике лежали ключ от дома и записка от хозяина – то ли образец искусной каллиграфии, то ли нацарапанные как попало как курица лапой иероглифы – в любом случае разобрать их было непросто. Содержание записки было более чем обыденным: «Выходя, закрой дверь на ключ; ключ можешь забрать с собой, он запасной», – и все в таком роде.

Воспользовавшись умывальником, я побрился и, выпив лишь две чашки воды, выбежал из дома, закрыв, как мне было сказано, дверь на ключ. Спустился с холма. Зонт я на собственное усмотрение позаимствовал со стойки при входе.

Мне не хотелось возвращаться домой, так что я зашел в магазин поношенной одежды и выбрал дешевую спортивную рубашку и штаны. Пока мне подшивали нижнюю кромку новых штанов, я осмотрел те, что все еще были на мне: не только порваны в нескольких местах, но еще и так сильно измазаны грязью и кровью, что, по-видимому, привести их в порядок было уже невозможно. Делать нечего; я попросил хозяина магазина выбросить их вместе с моей старой рубашкой. Хозяин магазина задал мне в ответ странный, как будто из прошлой эпохи вопрос, не повстречался ли я на горной дороге с разбойниками.