Это был Кёгокудо.

Кёгокудо, который не отрывался от своих книг, наконец-то спустился с холма.

Вокруг глаз у моего друга как будто был нанесен темный грим, отчего он казался несколько осунувшимся.

Это было еще одно его лицо, которого я никогда раньше не видел.

Кёгокудо беззвучно приблизился к машине, беззвучно открыл дверь и молча сел на заднее сиденье.

Быть может, из-за того, что его одежда была совершенно черной, она выглядела практически сухой. Кёгокудо не обратил на меня внимания, как будто меня вообще там не было; наклонившись вперед, он что-то прошептал на ухо Кибе. Тот коротко ему ответил. По-видимому, они договаривались о каких-то деталях плана. Возможно, было что-то, о чем мне не следовало знать. Твердо решив ничего не говорить, я, чтобы не выглядеть невежливым, стал отрешенно смотреть в окно. Однако оконное стекло лишь отражало мое собственное растерянное лицо, и пейзажа за ним было практически не видно.

Рин. Мне показалось, что я услышал звон ветряного колокольчика-фурина. Но это, конечно, был только обман слуха.

Киба представил Аоки. Тот посмотрел на Кёгокудо с видом школьника, которого отругал преподаватель, и коротко произнес: «Аоки, приятно познакомиться».

– Я договорился встретиться с Ацуко на месте. Поскольку были некоторые вещи, о которых я хотел спросить, я позвонил ей, и она сказала, что во что бы то ни стало должна пойти вместе с нами. Я не смог отговорить ее от этого, так что решил пойти ей навстречу. Извини, что не предупредил тебя заранее…

Сказав это, Кёгокудо больше не произносил ни слова в течение всей поездки.

В ту дождливую ночь клиника Куондзи выглядела как огромный пустынный утес. Чтобы не вызывать подозрений, мы оставили оба джипа прямо перед перекрестком и отправились к тому утесу пешком.

Перед воротами клиники стояла Ацуко Тюдзэндзи, державшая в руках большой европейский зонт. Увидев нас, она молча поклонилась и заняла в нашей процессии замыкающее место. Чтобы остаться незамеченными, Киба с полицейскими – группа из шести человек – направились через сад прямо к педиатрическому корпусу. Они собирались ждать на краю леса за зданием клиники. Брат и сестра Тюдзэндзи и я, не теряя времени, пошли к холлу главного корпуса.

Холл пребывал практически в том же состоянии разгрома, в каком он был прошлым вечером. По-видимому, семья махнула рукой на попытки навести там порядок. Не было ничего, что могло бы защитить помещение от дождя, и тот нещадно хлестал через выбитые окна на земляной пол, смешиваясь с усеивавшими его мелкими осколками стекла и щебнем; под ударами его струй грязь и мусор разлетались в разные стороны, завершая превращение здания в руину.