– Вопрос не в этом… – вмешалась Ацуко Тюдзэндзи; она была довольно бледной. – Не столь важно, возможно ли это физически, – это невозможно биологически, по крайней мере, это немыслимо с точки зрения здравого смысла, действующего в реальном мире, в котором мы живем!

– Это определенно немыслимо, однако я это видел. Но если все было не так, то откуда тогда взялся этот труп? Тебе тоже известно, что в той комнате есть только один вход и выход – это та дверь. И вы все там были. Невозможно было пронести мимо вас труп.

– Можно было принести его туда заранее. – Киба вытащил из кармана помятую сигарету и сунул ее в рот. Спичек у него, судя по всему, не было, так что он просто держал ее так, не зажигая. – Но это тоже невозможно. Кому и зачем делать подобное? Да и к тому же в таком случае все тотчас увидели бы его, едва зайдя в комнату.

– А не мог он быть спрятан где-нибудь в комнате?

– Не мог, если только там не было какого-нибудь специального устройства. Однако не думаю, чтобы там могло находиться такое неслыханное устройство, с помощью которого труп мог внезапно появиться в самом центре комнаты.

Точно. Он появился внезапно, как из ниоткуда. Нет… он родился. Разве не было доказательством его рождения то, что его кожа была липкой от покрывавшей ее поблескивавшей жидкости?

– Однако ты говоришь, что… Кёгокудо упоминал про какую-то преграду или барьер, с которым ему нужно было справиться? Может быть, там действительно был какой-то механизм? Он мог иметь в виду механизм? – проговорил Киба.

«– …здесь натянута весьма досадная преграда».

Действительно, Кёгокудо так сказал.

Все же, какой бы там ни находился механизм, какой механизм мог приводиться в действие с помощью заклинаний? Я не мог представить себе подобное устройство.

Ацуко взялась пальцами за подбородок – в точности так, как это делал ее старший брат, – и начала отрывисто говорить:

– Если верить тому, что говорите вы, сэнсэй… возможно, это противоречит здравому смыслу… но допустим, что Макио-сан неким сверхъестественным образом попал внутрь организма Кёко-сан. В таком случае… когда же Макио-сан умер? Когда Кёко-сан им забеременела? Он был жив, находясь внутри ее? Или же он умер прежде, чем попасть в ее живот?

Хотя сначала ее речь и звучала довольно отстраненно, под конец Ацуко говорила, едва не задыхаясь от волнения.

– Сэнсэй, Макио-сан… он умер прежде, чем родился? Или же он умер после того, как был рожден?

– Что?..

Я даже не пытался размышлять о подобных вещах. Когда я это увидел, я лишь осознал, что это был труп. Иными словами, он умер, а затем родился – нет, точнее сказать, родился его труп. По мере моих размышлений я делился ими с Ацуко. Хотя само по себе рождение трупа было чудовищным противоречием.