Очевидно, Рози, нисколько не смущаясь, заглянула в мое окно, прежде чем начать барабанить в дверь, и заметила мужскую голову на одном конце дивана. Слава тебе господи, что она не сумела разглядеть, что было на другом конце.

Несмотря на то, что нам с Адамом было ужасно стыдно, когда мы уже одетые приплелись к ней в сад, в каком-то смысле это было даже хорошо, что она уже знает, что ее сын провел ночь у меня в домике. Мы хором объяснили, что Адам не хотел ее будить – а также заверили, что между нами совершенно ничего не было. Но Рози только отмахивалась от нас. Вы взрослые свободные люди, делайте что хотите! Так она нам сказала. И, пожалуй, была права.

И все же я хотела как можно быстрее закрыть эту тему. И еще я едва могла поднять глаза на Адама, поэтому предпочла надеть солнечные очки, которые надежно защитили меня от всех зрительных контактов. Больше никакого вина на этой неделе, Силла. Только лимонад. Если пьешь один только лимонад, то практически невозможно затащить чужого парня к себе домой.

– Вкусный кофе, мама, – сдержанно похвалил Адам, делая глоток.

– Крепкий, каким и должен быть кофе, – ответила Рози.

Я пробормотала нечто неразборчивое – в эту минуту меня занимали мысли, далекие от вкусного кофе. Я мысленно прокручивала в голове все те вещи, которыми мы занимались вчера. Ночью. Да что там, всего несколько часов назад. Хотя такое чувство, что все это происходило в прошлом столетии.

Я мысленно видела его мускулистое тело, нависшее над моим, его щетину, щекочущую мне шею и грудь, вижу, как его круглая, как футбольный мяч, полицейская задница подпрыгивает вверх-вниз в лунном свете…

И уже в следующую секунду я представила, как элегантная женщина из Эстермальма красит свои длинные ногти и размышляет на тему, что она и ее парень будут есть сегодня на ужин. А интересно, прямо сейчас она тоже перекусывает? Или она из тех, кто выпивает только чашечку зеленого чая на завтрак? Скорее всего, она сидит на диете 16:8, при которой не завтракают и от того стремительно теряют в весе.

Женщину, о которой я думаю, зовут Сабина. А ее парня – Адам. О боже.

Я сделала судорожный глоток кофе.

Что я наделала? Что мы наделали?

– А сейчас ты успеешь на паром?

Голос Рози вернул меня обратно к реальности.

Адам почесал в затылке.

– Э, да, пожалуй. Следующий отходит около одиннадцати.

– Надеюсь, у тебя есть отгулы и тебя не станут слишком ругать, – говорю я.

– Есть. Но чисто технически я вполне могу находиться здесь, чтобы проследить за Людвигом Аксеном и за тем, чтобы он сегодня явился на допрос.

Рози намазала кусок булочки толстым слоем сыра «Филадельфия» и сверху положила ложечку мармелада.

– Разве для этого не требуется присутствие двух полицейских? – спросила она.

– Да, днем прибудет Тилли. На самом деле, мы вместе собирались сегодня приехать, но я ей сообщил, что уже на месте. Лучше я дождусь ее здесь, вместо того чтобы встречаться с нею в городе.

Я кивнула. Думая о том, как открыто он сейчас говорит о своей работе. В манере, которая очевидно не слишком-то позволительна. Нет, пожалуй, ничего удивительного в том, что он рассказывает что-то своей маме – наверняка многие полицейские так делают, даже если они в этом не хотят признаваться. Но говорить о таких вещах при мне… Очевидно, я заставила этого строгого мужчину в костюме слегка открыться. Должно быть, так всегда происходит, когда проводишь с кем-нибудь ночь.

Адам, похоже, подавно не хотел встречаться со мною взглядом. Вся сцена нашего завтрака напоминала шараду. Моим единственным желанием было пойти и снова лечь спать.

– Да, так будет гораздо разумнее, – кивнула Рози. – Но если ты задержишься, то я пойду поставлю еще кофе…

Она внезапно замолчала. Я подняла голову и увидела, что она смотрит на мою грудь. И Адам тоже. Я опустила взгляд на вырез моей наполовину расстегнутой джинсовой рубашки и едва не опрокинула на себя кофе, когда увидела, что из моего белого бюстгальтера торчит Каролина Аксен.

– Что это у тебя там? – растерянно спросил Адам.

– Э…

Я достала снимок. Нет, снимки. У меня за пазухой было спрятано целых две штуки. Положила на стол перед собой. Адам медленно привстал. Наклонился, изучая снимки. О боже, я совсем забыла, что сорвала их вчера вечером со стены ресторанчика Пола. Две недели, Силла. Две недели без вина. Когда пьешь один только лимонад, то гарантированно не станешь умыкать снимки из ресторанов.

– А… это то, что я думаю? – удивленно спросил Адам.

– Я… я могу объяснить! – выдохнула я.

– В самом деле?

– Это висело на стене с фотографиями в ресторанчике Пола, – поспешила объяснить Рози. – Мы случайно заметили их вчера, когда там ужинали, верно, Силла?

– Да, именно так.

По лицу Адама было видно, что он продолжает сомневаться.

– Ладно… а потом ты решила сорвать их и запихать в свой лифчик?

– Ну… да. Понимаю, звучит странно…

– По меньшей мере, – кивнул Адам.

– …но я взяла их, потому что мне иногда полезно иметь картинку перед глазами. Чтобы понять.

Теперь уже Адам наморщил лоб. Я почувствовала, как у меня по лбу и между грудей начинает течь пот. Только сейчас до меня дошло, что Адам на самом деле полицейский. Полицейский, который расследует убийство Каролины Аксен. И теперь он вдруг видит, что женщина, у которой он провел ночь (разумеется, только на диване), прячет в своем лифчике фотографию жертвы. Несомненно, это должно выглядеть очень подозрительно.

– Чтобы понять что? – спросил Адам резким голосом.

Между его бровей пролегла крохотная складка. Прежде я ее никогда не видела. И теперь мне с неохотой, но пришлось признать, что она ему идет.

– Чтобы понять, как одно с другим связано.

Складка стала еще глубже. Адам метнул сердитый взгляд на свою маму.

– Вот, значит, чем вы вдвоем занимаетесь?

Рози сглотнула и виновато посмотрела на сына.

– Может, еще кофе? – спросила она и, не дожидаясь ответа, принялась наполнять все чашки кофе из зеленого термоса.

– Мама, мы же уже говорили об этом раньше.

– Не понимаю, о чем ты, – парировала Рози, стараясь не встречаться с сыном взглядом.

– Перестань, все ты понимаешь. Это уже не в первый раз, когда ты вмешиваешься в мое расследование.

– Брось, Адам. Я лишь иногда выступаю с предложениями и даю советы.

– Нет, матушка, отнюдь. Ты выжимаешь из меня информацию, везде суешь свой нос и пытаешься вести собственное расследование параллельно с полицией. А это не только глупо, но и, между прочим, опасно!

Рози молчала, обиженно прихлебывая кофе из своей чашки.

– Адам, – вмешалась я. – Это я сорвала снимки со стены. Рози здесь ни при чем.

– Но поскольку я знаю мою дорогую матушку, то с уверенностью могу сказать – это она так плохо повлияла на тебя. Неважно, насколько захватывающим кажется вам это убийство, полицейских жетонов в карманах у вас двоих все равно нет!

Должно быть, Адам понял, что последнее предложение он практически прорычал, потому что внезапно быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из соседей его не слышит. После чего откашлялся, поправил воротничок своей белой рубашки и уселся обратно за стол. Какое-то время мы сидели молча. Адам подвинул к себе фотографии и молча разглядывал их какое-то время.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я должен их забрать, – наконец сказал он. – Подобные вещи могут быть важны для расследования.

Я кивнула.

– Но, Адам…

– Да?

Я понимала, что, наверное, не должна ничего говорить. Отчасти потому, что сейчас он был сильно рассержен, но также из-за того, что воспоминания о нашей совместно проведенной ночи наверняка все еще свежи в его памяти. И все-таки я это сделала.

– Мне кажется, вы кое-что упустили.

Какое-то время он молча мерил меня взглядом.

– Что-то связанное с Каролиной?

– Да. Вы, кажется, в основном сосредоточились на мужчинах в жизни Каролины. Сперва это был Бенжамин…

– Силла…

– Что было вполне понятно. Но теперь вместо этого вы нацелились на отца Каролины, Людвига.

– Не то чтобы нацелились, но да, мы планируем допросить его сегодня, как я уже сказал. Удастся ли нам нарыть улик, которых хватит, чтобы задержать его, – это еще вопрос. Его сожительница Лена подтвердила его алиби на ночь убийства.

– Женщина, которая врет, чтобы выгородить своего мужчину, – далеко не новость, – вздохнула Рози.

– Мама, пожалуйста…

– Адам.

Я уставилась на него умоляющим взглядом.

– Допрос отца Каролины вполне разумный шаг, но я считаю, что также вы должны обратить внимание на женское окружение Каролины. Или правильнее сказать – девушек.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Ясно. У тебя есть какие-то соображения по этому поводу?

– Есть, – кивнула я и показала на рыжеволосую девчушку на снимке. Ина.

Адам вздохнул.

– Как ты, наверное, помнишь, я уже говорил, что мы условились с ней на счет допроса. По-другому действовать не получится. Ты должна это понимать.

Я вздохнула, после чего принялась поочередно показывать на девочек на снимке.

– Я-то понимаю, но взгляни сюда. Ина, Каролина, еще одна блондинка и Юсефина. Ведь ее так звали, верно, Рози?