Я улыбаюсь. Такой наигранной улыбкой. Экстраординарный. Он и в самом деле особенный. Даже говорит иначе, совсем не так, как мои знакомые. И кажется таким взрослым. Таким хорошо одетым, опрятным и… в общем, как после химчистки. Но прежде всего он полная противоположность Данне. Даниель из тех, кто любит размораживать пиццу «Билли» и менять зубную щетку раз в год – как раз к этому сроку ее щетина начинает выглядеть так, словно пережила небольшой террористический акт. Адам же такой… похожий на француза. Я никогда не была во Франции, но у него определенно французская харизма. Готова побиться об заклад, что он каждое утро гладит свой костюм. И что у него в шкафу висит двадцать белых рубашек, а простой эспрессо, на его взгляд, – идеальное начало утра.

– Экстраординарный, – повторяю я. – Я с тобой соглашусь.

– Мне осталось преодолеть всего несколько метров, – говорит Адам. – Разбудить женщину в доме и спросить у нее, можно ли мне переночевать на диване.

Мы оба смотрим на стоящий чуть поодаль садовый домик. Свет в нем погашен. Рози, должно быть, уже уснула. У меня в голове появляется идея.

– А не хочешь переночевать у меня?

Слова срываются с моего языка раньше, чем я успеваю закрыть рот. Адам смотрит на меня с улыбкой.

– Что это ты такое предлагаешь, Силла Сторм?

– Ну, если ты не в состоянии осилить всю дорогу до дома…

Он наморщивает лоб. Смотрит поверх моего плеча на мой зеленый домик.

– Выглядит симпатично.

– Внутри он еще симпатичнее. А диван у меня длинный и вполне удобный. Обещаю, на чердак я тебя не потащу. Там все равно места на двоих не хватит…

Адам смеется.

– Наверное, это будет неплохо, если не придется будить маму.

– Согласна!

И с этими словами я отворяю калитку и пропускаю его вперед. Около двери домика Адам останавливается и ждет, пока я запру калитку и, пошатываясь, двину следом. Наконец, я отпираю дверь, и мы входим внутрь. Голос в голове настойчиво твердит мне Don’t shit where you eat, Cilla[25], но я беззаботно отмахиваюсь от него.

Потому что сейчас я храбрая.

Или же больная на всю голову.

А, в сущности, какая разница?

Я запираю за собой дверь.

Адам уже успел продвинуться вглубь комнаты и теперь стоит спиной к моему икеевскому дивану. Он оглядывается и кладет свой пиджак на край дивана. Я скидываю лодочки на коврик перед дверью. Мелькает мысль протянуть руку и зажечь свет, но я этого не делаю. Вместо этого мы просто смотрим друг на друга.

Стоит полная тишина. Сквозь кружевные занавески на окнах в комнату заглядывает луна. Лунный свет скользит по его белой рубашке, освещает колючую щетину на подбородке.

– Хорошо у тебя здесь, – говорит он тихо.

– Спасибо.

– Очень уютно. Очень… и ты.

И этого достаточно.

Я вижу это по нему. Вижу, чего он хочет.

На самом деле я должна была прислушаться к голосу разума в моей голове, который советовал мне забраться на чердак, а Адама оставить устраиваться на диване. Одного. Но я этого не сделала.

Вместо этого я шагнула к нему и позволила заключить себя в его объятия. Все произошло безумно быстро. Его пальцы, запутавшиеся в моих волосах, его жаркое дыхание на моем лице. Он прижал свои губы к моим и страстно поцеловал меня, и на вкус этот поцелуй оказался совершенно фантастическим – словно мята, лед, сахар и алкоголь одновременно.

Я сорвала с него рубашку, одна пуговица оторвалась и со стуком упала на пол. Потом я прижала ладони к его горячей груди, ощущая под пальцами мягкие волосы. Его запах снова обрушился на меня, пьяня и дурманя. Он стянул с меня платье, сорвал трусики, быстро, грубо. Я засунула руку ему в брюки. Он широко улыбнулся мне в темноте. После чего мы оба упали на диван, прямо на мягкие подушки.

Я чувствую, как все мое тело охватывает возбуждение. Вечернее вино и напитки включаются в кровообращение, заставляя всю меня дрожать под его весом.

Я уже предчувствую скорую головную боль. Утренний стыд, раскаяние и все прочее, что к этому прилагается. Но я с радостью встречу все. Только пусть это случится. Я никогда не делала ничего подобного прежде. И возможно, именно это делает происходящее таким фантастическим. Это так неправильно. И в то же время так правильно. Его язык играет с моим, сквозь его темные кудри просвечивает луна, и тут он входит в меня.

Интересно, другие тоже видят луну? Или сегодня вечером она светит только для меня одной? Для меня и Адама.

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Бум, бум, бум.

Меня разбудил утренний стук Рози в дверь.

Я широко зевнула и потянулась у себя на чердаке. Привычно стукнулась головой о потолок и одновременно почувствовала, как между висками нарастает боль. Ох, вот ты черт. Ну, конечно. Это все вино. И мохито в придачу. Мне срочно нужна таблетка от головной боли. А может, две. Плюс несколько чашек крепкого кофе. Но как раз с этим Рози может мне помочь. А для начала я, пожалуй, должна открыть ей дверь.

Я сползаю с матраса и начинаю потихоньку спускаться по лестнице. Но на середине останавливаюсь как вкопанная. И ошеломленно смотрю во все глаза на то, что лежит у меня на диване. Головная боль вдруг становится вдвое сильнее. На моем диване лежит мужчина. Он лежит, зарывшись носом в подушку, а одеяло за ночь соскользнуло с него и упало на пол. Выставив на полное обозрение его голую задницу и светло-коричневую от загара спину. На шее – завитки темных волос.

Адам.

Снова раздается стук. И следом до меня доносится голос Рози: «Эй! Пора вставать! Утренний кофе!»

Дьявол. Д.Ь.Я.В.О.Л.

Я едва не падаю с лестницы прямо на деревянный пол и принимаюсь в панике метаться в поисках халата. Сотни мыслей скачут в голове, словно шарики для пинг-понга. Чем мы вчера занимались? Было ли что-нибудь между нами? Мы же не… Да. Да, именно этим мы и занимались. Я переспала с сыном моей новой соседки. Он переспал со мной. Мы переспали друг с другом.

– Эй, есть кто живой? – надрывается Рози по ту сторону двери.

Я подскакиваю к дивану и с такой силой толкаю Адама, что он переворачивается на спину. Растерянно открывает глаза и недоуменно оглядывается.

– Вставай, черт возьми!

– Чего?

– Вставай, говорю! Там за дверью твоя мать. Ты должен спрятаться.

Он садится на постели, ошалевший и ничего не понимающий. Я помогаю ему встать и показываю на кухню, где рядом с плитой есть хозяйственный шкаф, который почти пустует, если не считать хранящегося там пылесоса.

– Полезай туда!

– Издеваешься?

– Нет! Быстрее.

– Дьявол.

Адам заворачивается в одеяло и, стараясь ступать как можно тише, подходит к шкафчику, забирается внутрь и прикрывает за собой дверцу. Однако она не желает закрываться до конца, и кусочек его стопы продолжает торчать наружу. Блин, вот засада. Но если я сейчас не открою, то Рози встревожится и пойдет звонить в полицию. Ведь убийства на Буллхольмене вещь вполне привычная.

Быстренько оглядев себя в зеркале, я открываю дверь.

– Ну наконец-то! – восклицает Рози. – Погода сегодня совершенно замечательная! Предлагаю завтрак в саду со сливочным сыром и мармеладом из бузины. Я как раз поставила в духовку булочки.

По правде сказать, мысль о еде сейчас не кажется мне привлекательной. Для начала я должна принять таблетку парацетамола. Но потом я, разумеется, не откажусь посидеть на солнышке в компании свежих булочек. Оглядев Рози, я прихожу к выводу, что она и в самом деле выглядит бодрой и свежей.

– Который час? – спрашиваю я.

– Половина девятого.

– Как тебе удается выглядеть так бодро в такую рань? Разве вчерашнее «Примитиво» не дает о себе знать?

– Я стойкая женщина. И кроме того, я улизнула раньше, чем успела окончательно захмелеть. А вы еще долго вчера сидели?

Я провожу рукой по копне сена, в которую за ночь превратились мои волосы (моя прическа очень странно реагируют на алкоголь и поздние вечера), и чувствую, как краска стыда заливает мои щеки.

– Да, немного. Но потом мы тоже устали. И Адаму надо было успеть на последний паром…

Рози кивает.

– Но правда, очень миленький ресторанчик?

– Чудесный, – отзываюсь я. – Нужно ходить туда почаще, тамошний бургер с курицей и соусом из плодов манго это что-то неземное.

– А я что говорила! Ну ладно, давай приводи себя в порядок, а я пойду поставлю варить кофе и посмотрю, чтобы булочки не пригорели. Встречаемся у меня в саду через четверть часа, идет?

– Конечно!

– Вот и славно. И прихвати с собой Адама, если он, конечно, не хочет провести весь день в кладовке. Ему тоже не помешает немного позавтракать.

И подмигнув, Рози исчезает за калиткой. Светло-розовая туника развевается на ветру за ней следом. Я же остаюсь стоять с открытым ртом, только сейчас осознав, что нет ничего удивительного в том, что Адам стал полицейским – с такой-то матушкой, как Рози.

* * *

Как и было решено, четверть часа спустя мы все трое собрались у Рози в саду. Стол был уже накрыт к завтраку и, как это всегда бывало, когда за дело бралась Рози, все было так вкусно, что язык можно было проглотить.

Я думала, что мне будет трудно запихать в себя что-либо в такую рань, после того как вчера ночью я поздно легла спать, но стоило мне один раз укусить, как я напрочь забыла обо всем на свете. Убеждена, что Рози печет самые вкусные булочки в мире. Они у нее такие хрустящие снаружи и мягкие внутри, плюс идеальное сочетание сладкого и соленого.