– Мы должны разыскать нынешних родителей Мадлен, – заявляю я.

– А разве они не должны быть здесь, на свадьбе? – удивляется Адам.

Мы оглядываемся по сторонам. Примерно человек пятьдесят приглашенных на свадьбу гостей сидят и ужинают за занавесом цвета сливок. А нам, как и вчера, отведена остальная часть обеденного зала.

– У тебя есть возможность проверить это? – спрашиваю я у Адама. – Как зовут ее родителей? Я пыталась искать в интернете, но ничего не нашла.

– Конечно, он может, – говорит Рози. – Ведь он же полицейский. Ну-ка, сделай звонок, Адам.

Видно, что он колеблется. Я разглядываю его лицо, подрагивающие ямочки на щеках. Но также видно, что по крайней мере этим вечером он не принимает нас за тех настырных частных детективов, которые обычно путаются под ногами и мешают его работе. На этот раз он понимает, что мы действительно что-то нарыли.

– Хорошо. Я позвоню. Дайте мне пять минут.

И Адам покидает ресторан с телефоном, зажатым в руке. Когда он уходит, на лице Рози появляется коварная ухмылочка.

– Мы вот-вот перетянем его на нашу сторону, что скажешь? – улыбается она.

– Да уж. Даже как-то неприятно. Что-то будет в следующий раз?

Рози улыбается и, подняв свой бокал, чокается с моим.

– Хороший вопрос. Если увидишь пролетающую за окном свинью – обязательно скажи мне.

И в этот момент из-за занавеса доносится мелодичное позвякивание. Очевидно, кто-то из гостей собрался выступить с речью. Мы с Рози тотчас же затаили дыхание и навострили уши. Стало слышно, как какой-то мужчина что-то говорит, но слов было не разобрать – мы сидели слишком далеко, чтобы что-то расслышать.

– Может, быстренько сходим взглянем на море? – многозначительно предложила Рози.

Я кивнула. Вместе мы поднялись из-за столика и направились к окнам в дальнем конце зала, как раз возле занавеса, за которым отмечали свадьбу гости. Притворяясь, что разглядываем темное штормовое море внизу, мы сосредоточили все наше внимание на речи. Отсюда оказалось гораздо легче услышать то, что говорят за свадебным столом.

– Как моя обожаемая супруга… точнее, будущая супруга…

Среди гостей послышались смешки.

– …сказала, мы невероятно благодарны вам за то, что все вы приехали сюда. Этот остров, Буллхольмен, чрезвычайно дорог нам.

Мы с Рози обменялись взглядами. Даже не видя того, кто говорит, мы поняли, что это Давид, жених.

– На самом деле эта любовь зародилась недавно. Во всяком случае, для Мадлен. Сам я пару раз ходил здесь под парусом еще мальчишкой, но с тех пор ни разу тут не бывал. В первый раз моя жена приехала на остров год назад, когда я попросил ее руки. Она слышала, что здесь очень красиво, а ей как раз хотелось найти идеальное место для нашей свадьбы. Она жила в простеньком пансионате у гавани и гуляла по окрестностям, наслаждаясь здешними видами. Есть что-то волшебное в Буллхольмене, не находите?

Одобрительное бормотание среди гостей. Очевидно, они были согласны с женихом.

– Когда Мадлен вернулась домой, ее решение было твердо: мы поженимся на Буллхольмене, и точка! Других вариантов просто не было. Как многим из вас известно, если моя будущая супруга что-то решит, так оно и будет. Последний год выдался для нас… не слишком простым.

Я почувствовала, как у меня подпрыгнуло сердце – так бывает, когда внезапно слышишь то, чего не ожидал услышать. Даже Рози напряглась. Давид слегка понизил голос, и теперь он звучал так, словно в любой момент мог сломаться.

– Мы с Мадлен вместе уже почти семь лет. Я знаю, многие из собравшихся здесь прожили вместе куда больше. Но семь лет это тоже большой срок. Нам многое пришлось пережить. Было и хорошее, и плохое. И я рад видеть своих родителей здесь, на нашей свадьбе…

Гости дружно разразились общим «ах!».

– …но, к сожалению, мать Мадлен не дожила до свадьбы своей дочери. Ее не стало всего несколько недель назад.

Рози резко схватила меня за руку, и я кивнула ей в ответ.

– Теперь она вместе с твоим отцом на небесах, дорогая, – продолжил Давид, явно обращаясь к своей будущей супруге. – Нам здесь очень их не хватает, мы были бы рады их присутствию здесь, на этом празднике. Но я верю, что они видят нас. Смотрят на нас сверху и улыбаются. Ты веришь, Мадлен?

Среди гостей послышались всхлипы.

– Поэтому, несмотря на то что в жизни хватает и радости, и горя – в чем нам пришлось убедиться сегодня утром, когда мы узнали про гибель Агнеты, – я хотел бы, чтобы мы выпили за счастье. И за любовь. Спасибо вам за то, что вы здесь.

Послышались одобрительные крики, сопровождаемые звоном бокалов, и наконец гости разразились аплодисментами. Мы с Рози в спешке вернулись к нашему столику. И почти сразу же заметили направляющегося к нам Адама. Он шел, на ходу засовывая телефон в карман джинсов.

– Все в порядке, я получил необходимую информацию от Тилли. Слава богу, что кто-то еще работает по вечерам в пятницу. Мать и отец Мадлен скончались.

Рози сделала глоток амароне и оперлась локтем на край стола.

– Мы знаем, – сообщила она.

Адам удивленно вздернул брови. Вид у него сделался непонимающим.

– Я… что?

– Нам это уже известно.

– Но… как вам, черт побери, это удалось?

– Интуиция, – небрежно бросила Рози.

Адам плюхнулся на свой стул и снова достал из кармана телефон.

– Мы только что слышали речь жениха, – смилостившись, объяснила я. – Из-за занавеса.

– В таком случае, говорил ли он что-нибудь про сестру?

– Сестру?

Адам набрал что-то в своем телефоне, после чего протянул его через столик нам и, понизив голос, сказал:

– У Мадлен есть сестра-близнец. Скорее всего, вы ее знаете – она актриса.

Мы с Рози уставились на смартфон, лежащий перед нами на белой скатерти. С экрана на нас смотрело лицо Мадлен. Нет, не Мадлен. Но очень на нее похожее. И только тут я поняла, что сходство невесты с Лайлой Дамм пришло мне в голову уже позже. Скорее всего, сначала Мадлен напомнила мне другую женщину, ту, что я часто видела по телевизору.

Элла Свенссон.

Глава тридцать третья

Глава тридцать третья

Портраш, Северная Ирландия

Элла вернулась домой. Тихо-тихо поднялась по лестнице обратно в спальню. Но в постель, где по-прежнему похрапывал Патрик, даже не заметивший ее маленького побега, ложиться не стала. Вместо этого Элла присаживается за стол у окна.

В руке у нее зажат мобильный телефон. Она ждет, что он зазвонит.

Если он теперь вообще когда-нибудь зазвонит.

Она даже отправила сообщение. Сообщение своей сестре.

Сестре, которая в эти самые выходные сочетается браком с мужчиной, с которым живет вместе последние семь лет. Но Эллы нет на этой свадьбе. Она даже не получила приглашения. И это оказалось гораздо мучительнее, чем она думала. Пусть даже Элла предвидела, что ее, скорее всего, не пригласят, она ощутила болезненный укол, когда поняла, что свадьба состоится. Но без нее.

Еще двадцать лет назад подобное ей бы даже в голову не пришло. В детстве они с сестрой крепко дружили и обожали фантазировать на тему своего замужества. Будет ли это пышная свадьба в церкви или более скромная, но романтичная церемония на каком-нибудь экзотическом острове? Что они наденут: пышные белые платья или нечто совершенно умопомрачительное? Вроде беретов и пачек, как у балерин? И кем окажутся их избранники? Звезды экрана с мешками денег? Да, думает Элла, Мадлен стремилась именно к этому. В отличие от самой Эллы. Патрик, конечно, красив на свой манер, но до звезды телеэкрана ему далеко. И зарплата в компании, в которой он работает, не составляет даже пятой части того, что получает Элла за съемки одного сезона телесериала. Но это неважно. Потому что, когда Элла в первый раз увидела Патрика (в тот вечер она отправилась с подругой выпить пива в Хорнстулле), она сразу поняла, что он тот, кого бы ей хотелось иметь рядом. Рядом с этим мужчиной я хочу просыпаться по утрам. Много, много дней подряд.

Сложно сказать, когда именно испортились отношения между Эллой и Мадлен.

Быть может, когда Мадлен в старшем классе средней школы отбила у Эллы парня? Или когда Элла несколько лет назад плюнула на запланированную поездку с сестрой и вместо нее отправилась пробоваться на главную роль в фильме? Или когда Мадлен сошлась с Давидом – мужчиной, который Элле с самого начала не понравился?

Нет. Конечно, нет. Не было ничего такого. Сестры – а тем более близнецы – не рвут отношений из-за таких мелочей. Элла точно знает, когда между ними пролегла трещина отчуждения – два года назад, когда не стало отца.

Это было тяжелое время дли них обеих, время, наполненное двоякими чувствами. Кем был тот таинственный мужчина, их отец? Любил ли он их? Знали ли они его когда-нибудь по-настоящему? Или же он только и делал, что постоянно пропадал на работе? Когда папы не стало, голова у Эллы буквально лопалась от мыслей. Мыслей, которые Мадлен пыталась как-то упорядочить.

Элла помнит, как они вместе с сестрой отправились поужинать в «Капри Дуэ» – очень уютный, но довольно безликий итальянский ресторанчик на Томтебугатан в Вазастане. К тому моменту Элла уже успела отсняться во втором сезоне «Галереи», и ее повсюду узнавали. Отсюда и выбор заведения.

И вот там-то, над тарелками с брускеттой и карпаччо, Мадлен завела разговор о вещах, которые, по мнению Эллы, неуместно обсуждать за столом. Вещи, касавшиеся их отца. И их матери. Несмотря на то что сестры были ровесницами, из них двоих Мадлен всегда была более наблюдательной и в какой-то мере более зрелой. В тот вечер Мадлен поведала сестре, что начала ходить на сеансы к Агнете Вестерлунд, известному в кругах Давида психотерапевту. Тем самым она хотела дать понять, что имеет дело со специалистом высшей пробы. По словам сестры, Агнета буквально творила чудеса, извлекая из подсознания Мадлен давно забытые воспоминания детства.