Я захожу в поиск в разделе «Картинки», и он среди прочего выдает мне снимок, сделанный на церемонии открытия спа-комплекса «Ясураги». Облаченная в сине-белый пушистый халат, Мадлен позирует с подругой перед фотокамерой.

Я долго всматриваюсь в лицо Мадлен. Нет никаких сомнений в том, что она красива. Классическая красота. И в то же время в ней есть некие отличительные черты. Высокие скулы, большие выразительные глаза, кривоватая улыбка.

Странно, но я словно видела все это прежде.

Ее лицо показалось мне знакомым еще тогда, когда я в первый раз увидела ее на вилле «Морская жемчужина». Но тогда я не придала этому значения. Теперь я вижу сходство. Это невероятное сходство.

Быть может, я бы никогда не обратила на него внимания, если бы не другой случай, который засел у меня в голове и к которому я постоянно мысленно возвращаюсь всю последнюю неделю. Я подхожу к своей дорожной сумке, достаю из нее рабочую папку и нахожу в ней снимок совершенно другой женщины. Кладу снимок на кровать, а рядом пристраиваю телефон. Мой взгляд мечется между двумя разными фотографиями, словно я слежу за игрой в теннис. В голове начинает что-то проясняться. Что-то, что притаилось глубоко внутри с тех пор, как я в первый раз увидела Мадлен. Мне тогда показалось, что я ее узнала. И я действительно ее узнала.

Есть что-то подозрительное в этой невесте с виллы «Морская жемчужина». В Мадлен Свенссон.

Потому что она просто копия Лайлы Дамм.

И тут в дверь номера внезапно раздается стук, и я подпрыгиваю от неожиданности на кровати.

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать седьмая

При виде лица, которое я вижу, когда открываю дверь, мое тело пронзают электрические разряды.

– Адам?

Он приподнимает одну бровь. Локтем он небрежно опирается о косяк и выглядит разгоряченным, словно бегом бежал по лестнице до нашего с Рози номера.

– Как… почему… когда…

– Я ненадолго, Силла. Нам с тобой необходимо поговорить. Сейчас же.

– Твоя мама сейчас в душе.

– Благодарю за эту картину. Идем!

Он хватает меня за руку и тащит прочь из номера. Спотыкаясь, я едва поспеваю за ним и слышу, как позади нас захлопывается дверь. Я разглядываю Адама в желтом свете коридорных светильников. Его темные волосы насквозь влажные от дождя. Даже замшевая куртка мокрая. Должно быть, снаружи льет как из ведра.

– У тебя не было никаких причин приезжать сюда, – говорю я. – Мы с Рози не делаем ничего противозаконного.

Я нервно притоптываю ногой на месте, надеясь, что Адам не заметит, как моя шея становится пунцовой.

– То, что вы делаете…

Адам замолкает, когда в коридоре появляется незнакомая женщина в банном халате. Слабо улыбнувшись нам, она заходит в свой номер, и мы киваем ей в ответ. После чего я устремляюсь по коридору дальше.

– Идем, – говорю я Адаму.

По широкой элегантной лестнице мы спускаемся в холл отеля, который сейчас гулко отзывается пустотой. Но нежный перелив колокольчиков по-прежнему не умолкает. Такое ощущение, что они его никогда здесь не выключают. Администраторы, случаем, не поглупеют от этих позвякиваний?

– Если бы я мог, я бы запретил всякое общение между вами, – ворчит Адам, когда мы проходим мимо стойки регистрации. – Ты и моя мама – вы представляете друг для друга смертельную опасность.

– Да брось!

– Мне кажется, ты не понимаешь, Силла. То, чем вы занимаетесь – ненормально.

Только мы собрались выйти через двери главного входа наружу, как внутрь ввалилась группа людей. Скорее всего, приглашенные на свадьбу гости, потому что у каждого в руках черный дорожный гардероб – должно быть, с вечерним платьем или костюмом. О боже – неужели здесь нигде нельзя побыть в покое? Какое-то время мы стоим и ждем, но вереница людей с вечерними нарядами, кажется, тянется от самой парковки.

– Идем, – снова говорю я Адаму, и мы спускаемся по еще одной лестнице вниз.

В спа, кажется, никого нет. Времени почти половина восьмого – скорее всего, большинство постояльцев уже закончили процедуры и вернулись в свои номера, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

– Не понимаю, в чем проблема, – тараторю я на ходу. – Что тебе так сильно мешает?

– Мне мешает то, с какой беспечностью вы вмешиваетесь в работу полиции! Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы были здесь. Я и Тилли. Вместе с криминалистом. Смерть Агнеты Вестерлунд – несчастный случай. Она захлебнулась. Поскользнулась, ударилась затылком о край ванны и, потеряв сознание, ушла под воду. Трагично, не спорю. Но совсем не редкость.

– А откуда вам знать, что никто не… толкнул ее? И не удерживал ее насильно под водой?

– С какой стати вы с матерью решили, что кто-то желал ей зла?

– С такой, что…

– Не трудись, я и без того знаю ответ. Потому что вы две не в меру любопытные проныры. Вы ничего не можете оставить в покое – всюду сунете свой длинный нос. Вас хлебом не корми, дай только заварить историю о преступлении, которого не было. Вам что, так сильно хочется, чтобы эта женщина оказалась убитой?

Мы останавливаемся перед мужской раздевалкой. Дверь открыта и слышно, как в душе капает вода. Не считая этого, в помещении царит полная тишина. Такое чувство, что мы здесь совершенно одни.

Я провожу рукой по своим спутанным волосам и твердо смотрю Адаму в глаза.

– Разумеется, нам не хочется, чтобы она оказалась убитой.

– Уверена? Я сомневаюсь, что могу тебе верить.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я думаю, что мы…

– Я не собираюсь с тобой из-за этого ссориться, Адам. Нет уж, уволь. Я знаю, что мы любопытны, но если сейчас мы имеем дело только с несчастным случаем, а вовсе не с преступлением, то что плохого в том, если мы выясним кое-какие факты? Я – криминальный репортер. Рози – бывший полицейский. Чего ты так всполошился?

Адам делает ко мне шаг, и внезапно я чувствую его горячее дыхание на своем лице.

– Чего я так всполошился, спрашиваешь ты?

В стене рядом с нами шумят трубы. На верхнем этаже раздаются чьи-то шаги. В остальном же совершенно тихо.

Когда он делает ко мне еще один шаг, я уже могу услышать свое собственное дыхание. Не знаю, о чем он сейчас думает. Прежде мы уже говорили с ним на эту тему. Однажды мы даже из-за этого поругались. Когда я прошлым летом влезла в расследование обстоятельств гибели Каролины Аксен. Адам счел меня тогда глупой и безрассудной пигалицей, которая своим вмешательством затрудняет работу полиции.

Его волосы до сих пор влажные от дождя – с челки падает капля и приземляется на обтягивающую грудь белую рубашку. Я позволяю своему взгляду скользнуть чуть дальше вниз, на живот, и нервно сглатываю. Поднимаю голову и натыкаюсь на его взгляд. И на этот раз его голос звучит мягче:

– С чего ты решила, что я всполошился?

Перед глазами снова промелькнула подвеска, лежащая на ночном столике. Сабина. Но я все равно не могу удержаться. Я подаюсь вперед и целую его большие горячие губы.

На какую-то долю секунды я не знаю, чего мне ожидать.

После той летней ночи между нами все так ужасно запуталось.

Это очень сбивает с толку, когда не знаешь, чем ты на самом деле занимаешься. Когда не знаешь, о чем думает твой партнер. Неужели сейчас он отпрянет? Только не это. Но Адам не медлит с ответом – внезапно его пальцы запутываются в моих волосах, его широкое тело вжимается в мое в неясном свете, пробивающемся из коридора.

– Идем, – говорит он.

Его горячая рука хватает мою, и он тянет меня в мужскую раздевалку. Когда дверь за нашими спинами захлопывается, ему требуется всего несколько секунд, чтобы освободить меня от одежды. А вдруг сейчас кто-нибудь войдет? А вдруг нас здесь обнаружат? О боже, Адам же полицейский. Можно ли ему вообще так поступать?

Все эти мысли делают происходящее еще более возбуждающим. Я стягиваю с него сырые от дождя брюки, и он вжимает меня в кафельную стену.

Все происходит так быстро и одновременно так медленно. Идеально.

Он и сам идеален. Прямо в эти мгновения он совершенно идеален.

Кафель царапает мне спину, но это пустяки.

Потому что я хочу, чтобы все происходило именно так.

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать восьмая

Портраш, Северная Ирландия

Элла мчится сквозь водяную завесу по блестящим от дождя улочкам Портраша. Выбегая из дома, она даже не успела накинуть на себя куртку. Неизвестный быстр, но Элла тоже не отстает. Их шаги эхом отдаются в ночи, и с каждой секундой расстояние между ними сокращается.

Ты не знаешь, что я занимаюсь бегом, думает Элла. Откуда тебе это знать, придурок чертов. Я с легкостью могу нагнать тебя. Ты не уйдешь от меня.

– Стой! – велит Элла.

Ее тело пробирает дрожь, когда она слышит свой безумный крик, отскакивающий эхом от серых домов, в которых погашен свет.

– Стой, я сказала!

Неожиданно мужчина сворачивает с главной улицы и бросается в переулок. Элла бежит следом, срезая путь по сырому газону. Внезапно до нее доходит, что они бегут в тупик. Неужели тот, кого она преследует, не понимает этого? Или он собирается перемахнуть через ту высокую стену, что маячит впереди, за парой мусорных контейнеров? Подобный фокус Элле не под силу. Мужчина выше ее ростом.