– А что вы имели в виду? – уточнила она.

Посетитель сладко улыбнулся:

– Не что, а кого, уважаемая. Вас, конечно же.

Такой поворот Елене не понравился. Улыбку медленно стянула судорога, превратив в гримасу, а на затылке слабо шевельнула паучьими лапками застарелая паника. Но может быть, бояться еще рано? Удержав лицо, Елена потянула к себе чашку остывшего чая и дружелюбно поинтересовалась:

– А что бы вы хотели почитать?

– О, что-нибудь захватывающее, – небрежно махнул рукой старик – Что-то в духе Юлиана Семенова. Про шпионов. Про закат СССР, и, если можно, чтобы там было нечто экзотическое, например древние африканские культы.

Ее пальцы скрючило от холодного ужаса. Чашка с чаем полетела на пол и разбилась вдребезги. Старик с усмешкой смотрел, как давняя знакомая из очень далекого прошлого поднимает на него изумленные глаза старой, но все еще очень опасной лисицы. Белая как смерть библиотекарь попыталась подняться, но вновь рухнула в кресло. Перед глазами старухи вновь промелькнул заснеженный мост, черная проталина Москвы-реки и хлопки выстрелов, после которых человек некрасиво оседал и валился через перила туда, в мутную тьму.

– Ты?.. – прошептала она.

– Я, – кивнул старик. – Ира, тебя было очень… непросто найти.

– Я же видела, – горячо прошептала она, – я видела, клянусь, как тебя застрелили на мосту, как ты упал в реку. Зима, холод, шансы выжить почти минимальны.

– Когда мы останемся вдвоем, я разденусь и покажу дырку от пули, если ты меня не узнала в лицо, – улыбнулся Егор. – Сам не знаю, как до берега добрался. Когда мы можем поговорить?

– Поговорить? – Ирина Акуник в панике огляделась по сторонам, наткнулась взглядом на читательницу и торопливо встала. – Да сейчас, наверное, мы закрываемся через полчаса, я спроважу посетительницу, запру библиотеку… Даже идти никуда не надо, можно поговорить прямо тут… Я сейчас, одну минуту…

Она суетливо бросилась выгонять посетительницу, которая упиралась, не хотела уходить и настаивала, что до закрытия еще полчаса и ей в кои-то веки стало интересно. Ирина отдала ей книгу домой, хотя делать это было запрещено, то и дело оглядываясь на Егора Чирцова.

Вот когда тебя настигают призраки прошлого. Знать бы, что у него на уме… Она ни на минуту не поверила, что он, не проявив себя на протяжении сорока лет, вдруг решил ее навестить из вежливости. Чирцов всегда был опасен, опаснее многих.

Провожая читательницу, Ирина подошла к полкам и вытащила с самого низа неприметную книжку в бурой обложке с непривлекательным названием: «Динамика вибрационного транспортирования сыпучих материалов». Там, среди склеенных страниц, был спрятан старенький «ТТ», который она давно не смазывала и не проверяла, в исправности ли оружие, но лучше рискнуть, чем остаться с этим постаревшим волком тет-а-тет с голыми руками.

Она вернулась, щелкнула кнопкой чайника, выволокла из шкафчика остатки печенья, ни дать ни взять пенсионерка, что привечает старого ухажера, небрежно положила на стол книгу, стараясь не показать, насколько та тяжела. Егор наблюдал за ней с усмешкой, на книжку покосился с недобрым прищуром. Ирина же, обшарив взглядом его фигуру, заметила под пиджаком заметную выпуклость под мышкой, там, куда обычно прячут кобуру. Этот змей тоже не в бирюльки пришел играть. Превосходя ее в силе, он мог запросто справиться со старой подругой. Она пожалела, что не достала пистолет сразу, но когда бы она это успела, если все время была у него на виду?

Усевшись напротив, Ирина прикинула, успеет ли вытащить пистолет, если плеснет кипятком Чирцову в лицо. Можно было попытаться. Словно прочитав ее мысли, он слегка отодвинулся, матерый волчара, не забывший своих навыков, не то что она, старая черепаха Тортилла. Осторожно взяв чашку, Ирина насмешливо произнесла:

– Вот теперь я тебя узнаю. По лицу и, главное, по голосу. Все так же сводишь с ума женщин?

– Ну, ты тоже мало изменилась, особенно глаза, – отбил он ее фразу с той же интонацией. – Как ты умудрилась так долго прятаться?

– Ну, это было несложно, – небрежно ответила она, постаравшись отодвинуть в памяти годы вынужденных скитаний, страха, ночевок в самых грязных комнатушках. Она вспомнила, как засыпала в коммуналке, где за стеной бушевала пьяная ссора, держа в одной руке нож, а другой баюкая кричащего ребенка. Это был сущий ужас, о котором не хотелось докладывать Чирцову, по крайней мере сейчас. – У меня была припасена еще доза-другая зелья доктора Банзы и пара не слишком засвеченных паспортов. После того ужасного утра села в первый же поезд до Казани, устроилась там в соцзащиту. Ты не представляешь, сколько у нас по городам раскидано никому не нужных стариков, без наследников, но с собственной жилплощадью. А еще в те годы было куда проще обзавестись настоящим паспортом, нужна была лишь сговорчивая паспортистка, которая любит денежки. Но у меня не было денег, зато был убойный коктейль доктора Банзы. В общем, после небольшого воздействия я получила новый паспорт, и, заметь, выданный абсолютно легально, в государственном учреждении.

– Почему ты поехала в Казань?

– Не знаю. – Она пожала плечами, а потом вдруг вспомнила: – А, нет, знаю, конечно, это был ближайший поезд. Потом я вернулась, уже с новой личиной, хотя понимала, что делаю глупость, но я уже предчувствовала, что грядут перемены. Повторила тот же финт с паспортисткой, сменила документы, нашла одинокую бабку, превратилась в ее двоюродную внучку, и бац – вот я уже законопослушная гражданка СССР. Столько лет тряслась, от каждой тени шарахалась, думала, все, теперь точно меня нашли. Но не нашли, не успели. А потом страна развалилась, прятаться стало бессмысленно, и я перестала. Но возврата назад все равно не было. Я осталась преступницей, предательницей и, возможно, даже террористкой. Кто бы поверил, что я выполняла задания Царенко вслепую? А статью «Измена родине» никто пока не отменял, пусть даже и родины уже нет.

– Бабуся, надо думать, резко захворала и скончалась? – рассмеялся Егор. – А ты схоронила бабушку и прописалась в ее апартаментах?

– Разумеется, – холодно ответила Ирина, малодушно отодвинув фрагмент воспоминаний, как почти незнакомая старуха, написав завещание, идет бросаться под поезд. – А как жил ты?

– О, ну я очень долго отлеживался, потом, как и планировал, уехал на юг, – с ностальгией припомнил Егор. – Мне не пришла в голову блестящая идея с паспортисткой, так что я женился, тоже, кстати, по одному из наших паспортов, сменил фамилию. Потом развелся, снова женился. И так три раза, каждый раз брал новую фамилию. Работал в охранных предприятиях, зарегистрировал частное детективное агентство, прогорел, кстати. Потом основал собственную охранную контору, последние десять лет от дел отошел, живу на пенсию и скромные сбережения.

– Пальтишко-то у тебя не на рынке куплено, – ехидно отметила Ирина. – Думаю, сбережения были не слишком скромные?

– Да кто там их считает? – пожал плечами Егор. – Главное, – мы оба выжили в той истории.

Вновь в его голосе послышалась скрытая угроза. Она придержала чашку у лица, думая, выплеснуть ли ему чай в лицо сейчас или подождать.

– Зачем ты приехал? – резко спросила она.

Благодушная улыбка исчезла с его лица. Егор наклонился вперед. Ах, какой прекрасный момент сейчас на секунду ослепить его, схватить ТТ и разрядить в грудь всю обойму, а потом явиться на работу утром как ни в чем не бывало и плакать, хвататься за сердце, изображая, что ни сном ни духом… Хотя нет, Чирцова видела посетительница, ее быстро найдут и допросят. Значит, надо будет куда-то деть труп…

– Затем, что я все-таки не выпускал из виду фигурантов тех дел, – не подозревая о вихре мыслей в ее голове, продолжил Чирцов. – Я знал о том, что Царенко и Юлечка сбежали в Израиль, выкрутившись после того убийства. Больше того, я даже знаю, как дело представили в суде.

– Самооборона?

– Естественно, – скривился Егор. – Что они могли еще сказать? Результаты экспертизы были налицо, предъявить им ничего не смогли. Под нас копал некий Долгих, кагэбэшный фокстерьер, преданный делу, но совершенно безмозглый, лишенный воображения. Очень его заинтересовал метод Банзы, но надо было действовать деликатно, а он дуболом неотесанный. Дело в итоге запорол. Я был очень рад узнать, что тебя не нашли. И, признаться, был уверен, что все закончилось. Юлечка овдовела, летала где-то на орбитах миллионщиков, до которых нам не дотянуться. Ты канула в неизвестность, я даже не был в курсе, жива ты или нет, ведь до сегодняшних дней ты никак себя не проявляла. И тут внезапно я узнаю, что семья Царенко начала нести потери. Семья в мировом сообществе не последняя, все на виду, тем более что младшенькая – такая спортсменка перспективная. И тут девчонки стали погибать, причем невероятно странно. Я подумал: Ира жива и, видимо, совершенно сошла с ума. Поначалу никак не мог понять, как возрастная женщина умудрилась организовать такие великолепные условия и, главное, откуда у тебя коктейль Банзы?..

– Я всегда была лучшим организатором, чем ты, – невежливо прервала она.

– Не спорю. А я всегда копал глубже тебя и очень быстро выяснил, что делает это твой сын.

Ирина помолчала, а потом выдавила:

– Нет, Егор. Это делает наш сын.