Мне кажется, что мои ноги превращаются в бетонные столбы. Я не могу пошевелиться. Я застываю, глядя на нее и надеясь, что она не заметила, как я с трудом сглатываю слюну. О чем я, черт побери, думала, когда подошла к ней?
– Дайте мне шанс, доктор Уоттерс, – продолжает она. – Я прошу лишь об одной беседе.
Прежде чем я успеваю ответить, а Рита – договорить, громкий гудок раздается в жарком влажном воздухе. Мы поворачиваем голову в сторону небольшой лодки с водолазами. Радио шерифа хрипит что-то. Трэвис кричит:
– Они нашли!
Рита сует мне в руку визитку и на одном дыхании выпаливает:
– Я действительно думаю, что вам было бы хорошо рассказать свою версию истории.
Она поворачивается на каблуках и уходит вниз по дамбе, не дожидаясь моего ответа. Я просматриваю визитку и кладу ее в сумочку. Единственная история, которую хочет рассказать Рита, – та, которая позволит ей подняться в рейтинге как можно выше.
Я наблюдаю, как водитель эвакуатора тушит сигарету и запускает дизельный двигатель. Когда грузовик подъезжает к урезу воды, оператор Риты включает подсветку на своей камере. Я вижу, как движутся губы Риты, пока за ее спиной разворачивается действие. Плоскодонная лодка водолазов подплывает ближе к берегу. Два водолаза выныривают из воды, берут концы цепей, тянущихся от лебедки эвакуатора, и снова погружаются. Так же, как было в тот раз, когда нашли машины. Но на сей раз, когда цепи со скрежетом наматываются на барабан, из мутной воды показывается нечто иное. Большая черная стальная бочка.
Бочка номер пять.
* * *
Я паркуюсь перед Тенистым Утесом и оставляю двигатель включенным. Я вспоминаю слова Риты о старом кабриолете, и мои мысли закономерно вновь обращаются к маме. Все вертится вокруг нее. Так было всегда. Если для нее солнцем были «мыльные оперы», то она сама была огненным шаром, по орбите которого вращались мы с сестрой. Мои тетушки делали все возможное, чтобы как-то изменить ситуацию в нашу пользу, но нескольких летних месяцев было недостаточно, чтобы противостоять притяжению мамы. Несмотря на то что я стала успешной и самостоятельной, нити, связывающие меня с мамой, по-прежнему крепки и их сложнее разорвать, чем я считала. Теперь они уже не сокрыты в глубинах прошлого. Из-за того, что я приехала сюда, они выступили на поверхность, точно корни старых дубов, окружающих меня, – скрученные, узловатые… и о них легко споткнуться.
Я выключаю мотор и проверяю свой мобильный. Я пропустила звонок от Чарльза ЛаСалля. Черт! Я набираю его номер, но сразу попадаю на автоответчик. Затем мой телефон начинает жужжать. Это звонит Эми. Я подумываю не отвечать, но затем решаю, что попытка избежать разговора принесет мне одни неприятности. Мне нужно знать, что происходит дома.
– Привет, – говорю я, выходя из машины.
– Что случилось?
– Ничего себе! Я сказала одно-единственное слово.
– И этого было достаточно. Что случилось? Ты едешь домой?
Я игнорирую ее последний вопрос и направляюсь к крыльцу.
– Я просто думаю обо всех этих сплетнях насчет Кристофера. До тебя что-нибудь долетало?
– Слухи о том, что он завел с тобой роман, будучи в браке, утихли. Его документы о разводе находятся в открытом доступе. Ты была права. Он развелся за год до того, как ты начала работать у него.
Я выдыхаю.
– По крайней мере, одна хорошая новость. – Я поднимаюсь по ступенькам крыльца. – Но нападки на мой профессионализм все еще не дают мне покоя.
– Не все сразу, – говорит она.
– Наверное, мне нужно будет позвонить Кристоферу.
Мы с ним не общались уже несколько лет. Это чудо, что мы расстались так дружелюбно, учитывая, что он признался не только в том, что разлюбил меня, но и в том, что влюбился в другую… очень похожую на меня, но гораздо более молодую и полностью очарованную его персоной. Мое восхищение Кристофером угасло, когда я наконец поняла, что не хочу, чтобы он заботился обо мне. Я хотела заботиться о себе сама. Я решила, что его роман с другой женщиной соответствовал поговорке «не было бы счастья, да несчастье помогло», и была почти рада, что все наконец-то раскрылось. Детей у нас не было. Я сохранила свою девичью фамилию, свой банковский счет. Все обошлось мило и аккуратно – и мне это было по душе.
Поднявшись на ступени веранды, я останавливаюсь. К двери прислонен небольшой металлический предмет.
Это уже не настолько мило и аккуратно.
Я наклоняюсь и поднимаю его. Определенно, это одна из поделок Эдди. Она похожа на маленькую металлическую куклу вуду. Но у этой фигурки вместо более-менее нормальных рук и ног, как у предыдущих, из округлого тела торчат крошечные ножевые лезвия, а сверху приварена деформированная голова. Куколка примитивная и, конечно, жуткая, но все же довольно хорошо сделана. Я оглядываюсь по сторонам: на подъездную дорожку и деревья, окружающие дом. Никого не видно.
– Эми, – произношу я, глядя на новую куклу, которую оставил мне Эдди, – скажи мне, что все будет хорошо.
– Все будет хорошо. – Пауза. – Возвращайся домой, Уилла.
– Это еще не все, – говорю я, унося фигурку в кухню.
– О боже, что еще?
– Здесь Рита Мид. И она хочет побеседовать со мной. – Я добавляю куклу к коллекции на кухонной стойке, рядом с моим термосом и номерным знаком. Довольно странное собрание.
– Репортерша национальных новостей Рита Мид?
– Единственная и неповторимая.
– Черт. Ты действительно получила нездоровую популярность. Держись от нее подальше. И соблюдай политику «без комментариев».
– Знаю.
– Без комментариев, Уилла, – повторяет Эми.
– Я поняла. – Но, глядя на странное собрание металлических предметов, я задумываюсь. Хотя Рита и ее знания о маминой машине пугают меня, есть в ней что-то, что меня интригует. Хорошо это или плохо, но она честна. – Эми, мне нужно идти. Позвоню тебе позже.
Я вешаю трубку, не давая ей возможности возразить, и опускаюсь на кухонный стул. Машина, кассета, бочки, ложь моей матери – все это отодвигает на задний план другие проблемы, на которых мне нужно сосредоточиться. Те, которые касаются моего будущего, а не прошлого. Но сейчас мое прошлое – это моя нынешняя жизнь, мое нынешнее окружение, нравится мне это или нет.
Глава 15
Глава 15
На следующее утро я лежу в постели, и сна – ни в одном глазу. Не знаю, сколько времени я уже не сплю. Достаточно долго, чтобы увидеть, как светлеет небо. Мое тело и мой разум жаждут сна, но так и не получают желаемого. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу кадры с той кассеты, которые воспроизводятся перед моим внутренним зрением снова и снова.
Перед тем как заснуть, я отправила Чарльзу сообщение, и он ответил, что может встретиться со мной в полицейском участке сегодня после обеда, после пресс-конференции шерифа возле байу. Я не знаю, чувствую ли я облегчение или ужас. И эти чувства продолжают сменять друг друга, пока я просматриваю остальные сообщения на своем телефоне. Три от Риты, и в последнем она пишет, что уже едет ко мне. Отправлено двадцать минут назад.
Я бреду в ванную и плещу водой в лицо. То, что я вижу в зеркале, меня не радует. Под глазами темные круги, сами глаза красные и опухшие. Волосы растрепаны и спутаны, а длинная футболка, которую я надела, встав с постели, уже пованивает. Я понимаю, что не стирала белье с тех пор, как приехала сюда. Как давно? Я пытаюсь подсчитать. Пять дней? Шесть? Неделю? Я снова смотрю в зеркало. Такое ощущение, что я здесь уже несколько лет.
Раздается громкий стук во входную дверь, а потом еще более громкий голос:
– Доктор Уоттерс? Вы меня слышите? Есть кто дома?
Когда я уже спускаюсь по лестнице, Рита снова стучит в дверь.
– Доктор Уоттерс, вы дома? Я только на минутку. Обещаю, что не отниму у вас много времени.
Я взвешиваю варианты. Самым разумным было бы промолчать и позволить ей уйти. Но есть подозрение, что она вернется. Рита, судя по всему, не из тех женщин, которые станут терпеть, когда их игнорируют. К тому же… я уже подумывала о том, чтобы побеседовать с ней. Но я хотела, чтобы эта беседа состоялась на моих условиях, а не на ее. Может быть, я смогу настоять на своем. Контролировать ситуацию. Может быть, Рита – как бы страшно мне ни было открыться ей – сумеет мне помочь.
Еще один стук, и я открываю входную дверь – меня встречает утренняя духота и взгляд широко открытых глаз Риты Мид. Она выглядит настолько лощеной, что, кажется, отражает свет. Ее лицо напоминает отфотошопленную фотографию. Ее волосы похожи на шелк. Улыбка ослепительна. Несколько дней назад я бы позавидовала всему этому. Даже представить не могу, что она думает о моем непрезентабельном виде.
Всмотревшись в мое лицо, она говорит:
– Вы не получили мои сообщения.
Это утверждение, а не вопрос. Я выдавливаю из себя улыбку и качаю головой.
– Я же говорила, что собираюсь заехать к вам. – Она снова ослепительно улыбается. – Вот и решила рискнуть. – Сегодня она одета во все черное. Должно быть, ей жарко. Как будто уловив мою мысль, она смотрит поверх моего плеча и добавляет: – Может быть, зайдем в дом и поговорим там?
Еще не поздно. Я могу сказать «нет» и закрыть дверь. Сказать ей, что я не заинтересована в беседах, и пусть она оставит меня в покое. Но отчасти я все-таки заинтересована, или, точнее, заинтригована – это слово более уместно в данной ситуации. И если быть честной с собой, я уже дошла до той точки, когда могу только сказать: «Да пошло оно всё!»