– Какой же Лиззи призрак, – вступилась за новую подругу Кристина, – если она вот она, здесь! И ее друзья тоже. Да мы с ними нынче два часа тырили по барам выпивку – и хоть бы что! А вы говорите…

– Никто не утверждает, что призраки не могут взаимодействовать с физическим миром, – заметил Джефферс. – Баек о том, как они проходят сквозь стены и самопроизвольно исчезают, не счесть, только вот сама способность исчезать связана с тем, замечают вас или нет. Это могут проделывать и вполне обычные люди. А кроме этих баек, есть еще истории с полтергейстами – духами, способными, пусть и неуклюже, манипулировать предметами, – а также про домовых и эльфов, что вытворяют в домах всякие шалости, и просто про привидения, что ледяными пальцами проводят вам сзади по шее.

– Вы считаете, что это все фокусы из одной шляпы?

– Что они схожи по принципу. Кого-то из этих духов мы иногда, при определенных обстоятельствах, способны видеть. Бывают такие, которых мы не видим, но чувствуем на себе их воздействие – только ведь такое происходит и в обычной жизни. Если, скажем, кто-то вне поля нашего зрения хлопает в ладоши, мы это действо все-таки слышим. Нам необязательно его видеть или ощущать, чтобы чья-то рука в подтверждение непременно хлопала нас по одному месту. Точно так же, как в жизни существует множество людских типажей с разными способностями и внутренним устройством, то же самое можно сказать и про души.

Я все не мог взять в толк, говорит он серьезно или это все так, церковная заумь, которая мне, усталому, не по зубам.

– Так почему эти духи все еще здесь? – решил я все-таки поддержать разговор.

– Неоконченные дела. Или потому, что кто-то из них все еще жив. Все еще не может до конца уйти, поддерживает связь, слишком крепкую для того, чтобы он наконец порвал эту удерживающую его пуповину и тронулся дальше, в русле естественного порядка вещей.

Мне вспомнилось, что этим вечером, несколькими часами раньше, я дал адрес пастора Лидии. Неизвестно, настолько ли это умный шаг…

– Но как такое, собственно, происходит? – задал я еще один вопрос.

– Странно, – улыбнулся Джефферс. – Я, признаться, не считал вас ярым приверженцем науки.

– Я им и не являюсь. Но почему я обязан верить всяким старым россказням? Нет, правда: как такое может происходить?

– А вам известно, как происходит любовь? Или ненависть? Или надежда? Тем не менее вы же не станете отрицать их существование или силу их воздействия на человеческое поведение.

– Ну так то эмоции, а не состояния бытия…