– Мне это видится как ошибка в философской категории. Впрочем, те заблудшие души вряд ли подпадают под определение практичных мыслителей, да и в нашем реальном мире большого отличия чего-то не заметно. Вселенная – совсем не одно и то же место для влюбленного и для того, кто терпит горести, это совсем разные миры, и вместе с тем они существуют бок о бок. И тому и другому жизнь дает эмоция. Спрашивается: если эмоция способна структурировать реальность, то почему она не может сподобить какую-нибудь отдельно взятую душу вытянуться за изначально предназначенные для нее рамки?

Я покачал головой, чувствуя, что суждение это протекает, как дырявая кровля. И вместе с тем я не мог толком указать ни на одну из дырок.

– Состояние это не перманентное, – продолжал свою мысль Роберт. – Оно нестабильно, и в первую очередь потому, что зиждется на эмоции. Некоторые из их числа – их называют Полыми – ближе других к тому, чтобы изойти. Они уединяются, дистанцируются от мира, часто обосновываясь на кладбищах, как будто смутно припоминая сам факт своего погребения, и желают воссоединиться с процессом перехода. Есть, наоборот, такие, которые даже не сознают, что умерли, – их кличут «незнайками». По другую сторону того спектра стоят Наконечники – сильные, прошедшие путь самопознания мертвецы, владеющие способностями полтергейстов воздействовать на объекты реального мира. Есть еще разряд особо неугомонных духов, их еще называют Странниками: они отличаются непоседливостью, нежеланием оставаться рядом с удерживающим их по эту сторону человеком. И наконец, есть Угловые, которые удерживаются на одном месте подолгу, словно привязанные к конкретной местности. Они распространяют послания среди остальных призраков. С некоторых пор среди всех этих душ наблюдается усиленное брожение. В сущности, мертвые были с нами всегда. И среди духов всегда были такие, кто сбился с пути, потерял ориентир. Ну а теперь, когда общество посбивало дорожные указатели, такое будет происходить все чаще и чаще.

– Одно дело, когда затычки на пути постижения смерти вышибает человек. А Бог? Бог разве не призывает их к себе, домой? – допытывался я.

Джефферс поглядел на меня как на какого-нибудь ученика воскресной школы, который вроде как подавал надежды, но на поверку оказался полной бестолочью.

Мучительно хотелось курить, но за это меня, разнесчастного, вполне могли спровадить за шкирку по лестнице, так что лучше было не рисковать. А еще мне хотелось глубже во все вникнуть.