– Какие у тебя ощущения?

Кристина пребывала в замешательстве – собственная незначительность действовала ей на нервы.

– Какие, какие, – процедила она. – Она даже не взглянула. То ли голова занята чем-то другим, то ли подруги ее забалтывают. А может, просто дожидается, когда занятия в школе кончатся. Да мало ли!

– Ты это ощущаешь?

– Да. Потому что все другое было бы глупо.

– Правильно, – сказала Лиззи, поворачиваясь лицом к улице. – Вот так себе и внушай.

– Я не хочу этого делать, – сказала Кристина спустя несколько часов. Они находились возле школы, где учились дочери Кэтрин. А до этого девушки просто гуляли. Хотя точнее будет сказать, шлялись. Магазины и кафе они обходили стороной. Как заметила Лиззи, у Крис не было денег, а саму брюнетку все равно никто не стал бы обслуживать. Так они и кочевали, в бесконечной сопричастности с улицами. Временами Лиззи указывала Кристине на кого-нибудь из подобных им: людей, маячащих на углах, лежащих в кустах скверов, стоящих у дверей и окон ресторанов в стойком наблюдении за теми, кто находится внутри (эти, как правило, высматривали кого-то конкретного, как папарацци караулят знаменитостей). Несколько раз Лиззи показывала на крыши, высокие и низкие, на которых виднелись сидящие мужчины и женщины: кто-то глазел на небо, кто-то вниз на улицы, а кое-кто просто в никуда. Один, разодетый клоуном, ехал на крыше автобуса. А в одном месте так и вовсе обнаружился здоровенный рыжий кот в полосатых штанах, задумчиво сидящий на проезжей части среди потока транспорта. Вид у них всех был потерянный и одинокий.

К тому времени как подруги дошли до школы, до окончания занятий оставалось пять минут и на улице уже теснилась толпа из родителей, в основном из мамаш. Кристина устала, продрогла и озябла.

– Лиз, ну правда. Мне здесь неуютно, – пожаловалась она.

– Дело твое, – пожала плечами ее спутница. Она стояла под деревом, одной рукой придерживаясь за ствол, а другой задумчиво описывая в воздухе круги. – Я ж тебя не держу.

– Если она нас засечет, то позовет копов.

– Ты хочешь сказать, засечет тебя.

– Лиззи, пойдем отсюда. Давай займемся чем-нибудь другим.

Но брюнетка не уходила, и Кристина осталась. Из осторожности она отошла немного дальше вверх по улице и держалась возле ограды одного из домов: стояла там, опустив голову, но не уходила. Вот на улицу уверенным шагом зашла Кэтрин. Обменялась парой фраз кое с кем из матерей – с одной задержалась подольше, с небольшим разговорцем, вначале серьезным, а затем со взаимными улыбками. Видно было, как, просачиваясь сквозь толпу, она кладет кое-кому руку на плечо или предплечье и эти люди радушно пропускают ее, явно сознавая ее право здесь находиться.