Глава 52

Дэвид узнал обо всем, когда отправился в «Зажарь». Встал он как обычно. Сготовил Доун завтрак. Он делал это почти всегда, но тем утром ему особенно хотелось попасть на кухню до нее. Как бы там не завалялся один из тех чистых листов! Или не произошло что-нибудь еще – тихое, – пока он без сна долеживал рядом с женой. Это стоило проверить. Так, на всякий случай.

На кухне все было в порядке. А значит, и во всем остальном тоже, разве нет? Наверное, да. Пока не стряслось что-то еще, все идет превосходно.

А как же иначе?

Доун казалась оживленней и разговорчивей, чем вчера вечером, и в школу укатила в приподнятом настроении. А Дэвид отправился прямиком наверх, в свободную комнату. Содержимое коробок лежало на полу: там, где он все выложил среди ночи. Вообще-то хватит терпеть неудобства от неодушевленных предметов – с этой мыслью писатель раскурочил картонную тару, чтобы заставить себя разобраться со всем этим скарбом прямо сейчас.

Разборка заняла всего лишь полчаса, увенчавшись тем, что почти все барахло Дэвид снес к себе в кабинет. Спрашивается: в чем был кипеш? Почему вся эта процедура так затянулась? Что мешало сделать это раньше?

А кстати: почему он до сих пор не задумался о происхождении тех листов на кухне и об открытой среди ночи двери в дом?

По крайней мере, теперь понятно, что это происшествие он не вообразил и оно ему не приснилось: стопка бумаги лежала там, где он ее оставил после приборки на кухне: на нижней полке столика в передней. Хотя, может, было бы и лучше (во всяком случае, легче) все это именно вообразить, списать на игру фантазии, решить, что это был сон, почти неотличимый от яви – потому что иначе как теперь все это объяснить? Поди разбери! Мучительная раздвоенность выбора тихо бесила.

На дневном свету можно было разглядеть, что листы не первой свежести – суховатые, с желтинкой. Это было более-менее ясно. По крайней мере, видно. Но в целом… ничего не понятно.

Из составленных сейчас в книжный шкаф книг своего детства (шкаф, куда через полгода должны встать авторские экземпляры его собственной книги – мысль, которая сегодня особой гордости не вызывала) Дэвид зачем-то вынул обратно «Электрическое тело пою!» Рэя Брэдбери. В мягкой обложке, основательно потрепанная. Он ее толком и не помнил. Знал, что это его книга и что она стояла у него на полке среди других, но на этом память исчерпывалась.

Он полистал страницы, вдыхая запах старой бумаги. Старая бумага в книгах, старые листы в стопке… Вот и все, что у него есть: старая бумага да второразрядные тексты.