Все-таки у Кристины опора в этом мире была. Большинство ночей она на несколько часов становилась чем-то вроде центра шаткого мироздания случайных людей: женщиной, по воле которой течет благостный поток спиртного. Этот поток, а еще ручеек непринужденного общения на то время, пока вокруг вожделенного источника из бухла толкутся все те мужчины (и женщины). Многие из них были разведены или якобы не состояли в браке. У других вроде как имелось жилье – но когда человек заказывает себе выпивку за полчаса до полуночи, то невольно напрашивается мысль, а является ли то место, где он сейчас отсутствует, для него действительно домом? При этом не имеет значения, как долго и усердно он трудится для оплаты своих счетов, и неважно, ждет его там кто-то или нет. Про себя Крис неоднократно подумывала, что лучше закончит как Лидия, чем как кто-нибудь из этих неприкаянных призраков – людей, которые дома чувствуют себя хуже, чем на чужбине.

Тем не менее эти люди в конце концов расходились. Уходила и она с Джоном. Что такое дом? Где он? Там, куда тебя пускают без вопросов, где без ограничений принимается твое право быть. Каково оно, не иметь этого? Не знать, в какой стороне твой дом, потому что его нигде нет, быть словно электроприбор со штепселем, не подходящим ни к одной розетке на свете…

– Что ты собираешься делать? – спросила Крис свою подругу.

Лицо Лиззи выражало нечто среднее между задумчивостью и смятением:

– В смысле?

– Я въехала. То есть понимаю, что ты мне показываешь. Вопрос в том, что со всем этим думаешь делать ты.

– Я? Можно подумать, я что-то могу.

– В самом деле?

Было видно, как она прокручивает этот вопрос в уме. Сегодня Лиззи смотрелась какой-то исхудалой, словно бы более тусклой, чем обычно. Может, на нее просто напала меланхолия?

– Раньше я считала себя везучей, – сказала она. – По сравнению с Меджем. У него никого не было, а я, по крайней мере, могла наблюдать. Хотя долгое, долгое время себя удерживала. Когда Кэтрин сошлась с Марком, я решила, что между нами все кончено. И держалась в стороне. Но затем, месяц-другой назад… Мне как будто крышу сорвало. Я снова начала за ней ходить.

– Ты ревнуешь?

– Меджа? – Лиззи задумчиво покачала головой. – Я рада за него. Все хорошее, что происходит, хорошо для всех. Дело не в нем. Во мне. Я просто… Устала я, вот что.

– От чего?

Лиззи воздела руки в жесте всеохватности и ее отсутствия. Она устала от нехватки, от несбыточности – как ни хлопочи – надежд на более отрадное завтра.

– И ты совсем, совсем ничего не можешь сделать? – сочувственно уставилась на нее Крис.