У. Герберт указывает на роль немецких чиновников в провале нацистской оккупационной политики. Они рассматривали земли на Востоке как колониальные территории, как источник обогащения: «Большинство из них происходили из небогатых семей и прежде занимали невысокие партийные должности <…> Обеспеченность кадрами была крайне низкой, чаще всего 20–25 немецких чиновников управляли территорией, равной Саксонии. Коррупция процветала, и многие чиновники, в том числе нижнего звена, в течение двух-трех лет вели в восточных областях господскую жизнь в конфискованных имениях с домашней прислугой, лейб-гвардией и барскими замашками»^[1281].

Во всех исследованных изданиях более или менее подробно рассказано о генеральном плане «Ост», который нацистская верхушка обсуждала с середины 1941 г. Этот план предусматривал для советских граждан подневольный труд, депортацию или смерть. В поселениях «Ингерманландии» (вокруг Ленинграда), «Готенгау» (Крым и Херсонская область), на территории Мемель — Нарев (округ Белосток и Западная Литва) и в 36 поселенческих опорных пунктах 4 млн «германцев» должны были господствовать над местным населением, низведенным до положения рабов. На совещаниях открыто говорилось о депортациях в Сибирь и уничтожении 31 млн человек^[1282].

В публикациях для массового читателя рассказывается об ограблении нацистами оккупированной территории СССР. Ее экономическая эксплуатация должна была обезопасить Германию от голодной блокады и не допустить повторения бедствий, постигших немцев в годы Первой мировой войны. Участники совещания в Верховном главнокомандовании вермахта (ОКВ) 2 мая 1941 г. согласились с тем, что «эту войну можно вести дальше, только если весь вермахт на третьем году войны будет питаться за счет России». При этом военные руководители отдавали себе отчет в том, что «когда мы заберем из сельской местности все необходимое для нас, предположительно умрут от голода десятки миллионов людей»^[1283]. Прежде всего должны были пострадать те, кто находился в самом низу иерархии нацистских оккупационных властей: евреи, военнопленные и жители «великорусских» городов ^[1284]. Г. Геринг установил очередность распределения продовольственных ресурсов оккупированных районов: а) вермахт, б) Германия, в) гражданское население оккупированных территорий, г) военнопленные. Продовольственные рационы местных жителей были установлены на таком низком уровне, что неработающие, дети и евреи оказались обречены на голодную смерть. Массовая гибель гражданского населения в городах началась в октябре 1941 г. У. Герберт сообщает, что точное количество жертв нацистской политики голода неизвестно, оценки колеблются от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов^[1285].