Публичная площадка телепередачи представляет собой своего рода медиаагору, где пространство поделено между сторонниками разных позиций и наблюдающими экспертами. Каждая из трех сторон насчитывает по четыре участника, то есть всего двенадцать участников и один ведущий. Задается отправная точка – тема, далее следуют ключевые вопросы от ведущего ко всей дискуссии, далее ведущий обращается к одному из участников с вопросом, передавая право голоса от одного к другому.

Участниками телепередачи становятся депутаты Госдумы, члены совета Общественной палаты РФ, общественные деятели при президенте, независимые политологи и журналисты, председатели общественных движений, президенты общественных фондов, научные сотрудники, преподаватели. Вместе с тем это довольно ограниченная аудитория, участниками теледебатов часто оказываются одни и те же гости, готовые поспорить на разные темы.

Выбор тем для споров обусловлен актуальными процессами и событиями политической жизни России, насущными потребностями понимания себя и международного политического контекста: определиться с национальным характером России («Любить по-русски»), с нашим местом на международной арене («Россия – Запад: в чем проблема?»); разобраться со сложной геополитической ситуацией («Кто воюет в Сирии», «Китай: новая стратегия», «Исламское государство: новый вызов»); разобраться с Америкой («Американская мечта», «Кто здесь главный», «Pax Americana»); определиться в системе прозападных и пророссийских ценностей («Европа, ты сошла с ума!», «Бездуховный Запад», «Правильный курс», «Европа между страхом и жалостью»); разобраться в актуальных конфликтах («Украинские перспективы», «Украина: кризис взаимопонимания?», «Украина: война или мир»?); разобраться с вопросами «правильных» и «неправильных» интерпретаций истории («История под вопросом», «Сталин: оправданная кровь?», «Место Победы») и т. д.

Хотя сам выбор тематик для споров имеет довольно ограниченную амплитуду, чаще всего это темы, публичный разговор о которых официально «одобрен» или санкционирован вышестоящими инстанциями. Формулировки тем не касаются зон отчетливо оппозиционного внутринационального дискурса. Например, такие (гипотетические) названия, как «Нужны ли России протестные митинги?», «Есть ли в России политические заключенные?», «Есть ли в России свобода слова?» и т. д., вряд ли станут заголовками этих теледебатов. Так через определенную фильтрацию тем и участников осуществляется фильтрация политической повестки, допустимой в публичной сфере. С одной стороны, выбор тематик говорит о том, что Россия готова открыто дискутировать по болезненным вопросам. Многое из того, что не проблематизировано в обыденном мышлении российских граждан, дискурсивизируется, выводится из зон умолчания, представляется зонами значимого, по поводу которых можно иметь разные мнения. С другой стороны, именно этим задается амплитуда возможных рассуждений на ту или иную тему в российской публичности.