На нужной остановке сходили. Ах, какие перлы звучали в этих трамваях! «Эй, одессит, убери живот у карман!» и «Мадам! Вы таки выходите, а то, как честный человек, я уже скоро должен буду на вас жениться?» – запомнилось до сих пор. Ну вылезти, не отдавив никому ног, была задача, но как-то она каждое утро решалась. Потом переходили рельсы, тянущиеся двумя сдвоенными стальными полосами по узкой пыльной прибрежной дороге, и шли к пляжу. На «Аркадию» – по парку. На «Отраду» – по узкому проулку, между невысокими стенами из старого, изъеденного непогодой ракушечника, а потом вниз, по лестнице. В принципе, у каждого пляжа была своя предесть и свой контингент любителей этого места. Ну а для москвичей все они были хороши, так что выбирали, куда поехать, по обстановке. Чем позже выезжали, тем дальше нужно было ехать, чтобы с гарантией найти места у воды.

Каждый раз ударным впечатлением дня был момент, когда впереди показывалось море. Серая полоска на горизонте в конце пути превращалась в слегка колеблющийся серебряный плащ, разостланный у песчаного берега. Он сверкал под утренним неярким солнцем, на которое по нескольку минут можно было смотреть, прищурившись. Ощущение было сказочное, словно впереди был другой мир. Начинало пахнуть йодом, водорослями и еще чем-то неуловимым. На горизонте стояли корабли, ждущие своей очереди войти в порт – иногда какой-то из них шел куда-то, не торопясь… А потом был пляж. Сандалии – непременно с носками, босиком в те годы носить их было просто неприлично, да и сейчас автор эту западную моду почитает в лучшем случае босячеством, приличные люди так не ходили, снимали перед тем, как пойти по песку, чтобы не набился под ремешки и не натер ноги. Дальше, по неглубоким грядам и барханчикам мелкого серого песка, шли к берегу, обходя тех, кто приехал раньше, расстелил свою подстилку и уже разложился. И обустраивались сами.

Подстилка расстилалась с расчетом на всю семью – трое взрослых, с учетом дяди Миши, и двое детей. Иногда в городе отдыхал кто-то из знакомых – тогда рядом забивали место они. Зонтиков в те годы на пляжах не было, так что мужчины обходились легкими парусиновыми кепками, дамы – соломенными шляпками, а у детей непременно были панамки, «чтоб головку не напекло». Подстилка аккуратно прижималась по углам от ветра, в основном сандалиями с запиханными внутрь носками, сумками с едой или книгами. В воду надо было входить, надев резиновую купальную шапочку, чтобы в уши не залилась. Входили медленно, в зависимости от температуры, «чтоб тело привыкло». В холодную дольше. Сначала по колено, и надо было постоять, потом до уровня плавок, потом по пояс – дальше или окунаться по плечи, а потом уже плыть, или сразу идти в заплыв. Но это когда плавать научился.