Мелким ребенком плескался у самого берега – на глубину не шел. Потом у папы на руках – преодолеть страх. И наконец, когда он решил, что можно отпускать, почувствовал свободу и навсегда полюбил море. Научился спать на воде в тихую погоду, раскинув руки и ноги, идти в волну под нее, чтобы вынырнуть на гребне, избегая удара всей ее толщей сверху, выходить на берег во время шторма, чтобы не захлестнуло, не смяло и не унесло с отливом… Много чему папа научил. Только на скорость как не умел плавать, так и не научился до сих пор. Зачем? В море каждый раз так хорошо – спешить никуда не хочется. Там можно и час провести, и два, и несколько часов… В Одессе выработалась привычка: плыть до буйка, обозначающего зону купания, обогнуть его, хлопнуть по нему рукой, металлическому, красному, прикрепленному цепью к тяжелому блоку ракушечника, лежащему на дне, и обратно – не торопясь, получая удовольствие от запаха воды и ветра над ней, криков чаек, парящих в небе и постепенного приближения берега, откуда машут. Невероятный кайф!

Чем, когда маленький, хороша первая линия – рядом полоса мокрого песка, на котором при желании можно построить замок. С башнями, оградой, воротами и рвом, куда по прорытой от моря канавке набирается вода, и он становится совсем как настоящий, из книжки. Правда, у любого такого замка есть враги, и в Одессе их было много. Это совсем маленькие дети, двух или трех лет, которые ничего не понимают, строить сами не умеют, но чужие замки рушат без колебания и сожаления. Подбегает такой голышок и ножкой топ! Ты старался, все доводил до совершенства и только отошел на шаг полюбоваться, как здорово получилось, вдруг мелкий паршивец, обычно голышком, «чтоб тельце дышало и здоровее был», все раздолбит и бежит к дуре-мамаше, которая зорко следит, чтоб ее чаду по попе за это не прилетело. Логика у них железная: «Он же ребенок». Ну так и следи за своим ребенком, мадама! А то хочется врезать ему по булочкам так, чтобы звон по всему пляжу прошел. До сих пор жалко, что нельзя было. Так напрашивались…

Сворачивались не позже полудня – лучше в одиннадцать. Солнце становится злое, жаркое. Загар кожа взяла – главное, не забывать поворачиваться, как шашлык на шампуре, чтобы не сгореть. Дважды в жизни сгорал – мало удовольствия. Но это было уже в молодости и не на море. Первый – в Венгрии, в стройотряде. Поработал пару деньков голым по пояс, сдуру не осознав, что, если мадьяры так делают, так они цвета темного мебельного лака – им уже все едино. Второй – на Хортице, на Днепре, приехав в отпуск к друзьям в Запорожье. Разморило на пляже, пока они на смене были – заснул. Проснулся, перевернулся на спину, опять в сон. Результат – сошло все, что могло сойти. Сметаной мазали, помогло. Боль страшная, тонкие пласты шкуры лохмотьями сходят – на всю жизнь закаялся. Но в Одессе ни разу не было. То ли родители бдили, то ли сам не расслаблялся…