После Фолклендской войны широкую известность приобрели опубликованные письма лейтенанта флота Дэвида Тинкера, с нее не вернувшегося, с рассуждениями о бессмысленности и абсурдности того, что вокруг него происходило: «Порой ситуация представлялась абсолютно идиотской. Вот мы здесь и сейчас, в 1982 году, ведем колониальную войну на другом конце мира. 28 000 человек собираются драться за какой-то отвратительный кусок земли с населением 1800 человек». Следует добавить, что служивший на эсминце «Глэморган» Тинкер ждал увольнения из вооруженных сил, подав рапорт еще до войны и попав на нее фактически против своей воли. Он осознал: служба на флоте не для него, а ношение элегантной военной формы и получение стабильно высокого денежного содержания сопряжены с профессиональным риском, что когда-нибудь, возможно, придется умереть за свою страну. Поданный им рапорт, к сожалению, слишком долго ходил по инстанциям216. Другие приходили к совершенно противоположным выводам. Хастингс и Дженкинс приводят выразительный эпизод, как в кают-компании старшинского состава на фрегате «Аргонот» все изумились, когда один из старшин, обычно довольно молчаливый, вдруг торжественно возвестил: «Нам надо разобраться с этим делом, чтобы наши дети смогли ходить всюду в мире с гордо поднятой головой».

Многие ударялись в другую крайность – презрительной недооценке противника. Аргентинцы представились им почти что папуасами, которые должны были разбежаться при первых выстрелах. По обобщению Тинкера: «Флот считал, что мы – британцы, а они – черномазые и эта разница все определяет. И адмирал говорил нечто такое же на телетрансляции в оперативном соединении». Впоследствии большинство офицеров признавали, что на данном этапе особенно недооценивали аргентинские военно-воздушные силы.

Передовой отряд британских экспедиционных сил тем временем углублялся все дальше на юг, приближаясь к экватору, а затем и перевалив его. Жара становилась все более ощутимой, команды переоделись в тропическую форму с коротким рукавом и шортами. «Мы продолжали идти на юг, удерживаясь в двухстах милях от Западной Сахары по левому борту, – пишет Вудворд. – На всех кораблях моей небольшой группы шла напряженная работа. Разбирались и приводились в порядок сваленные в кучу запасы. …я продолжал работать над соединением, которое должно стать ударной группой, мое положение становилось все более изолированным. Эта группа должна быть готовой к боевым действиям, а в случае необходимости – начать реальную войну. Мы стали отрабатывать действия кораблей попарно и таким образом формировать тактические группы, поскольку казалось разумным то, что аргентинцы могут развернуть против нас свой флот в открытом море».