Слабость морской разведки, когда противоборствующие морские силы пришли в дальнее соприкосновение и пытались нащупать друг друга, проявилась наиболее сильно. «Туман войны» оказался особенно густым, причем для обеих сторон. Британцы, не обладая воздушными системами дальнего радиолокационного обнаружения, можно сказать, скатились даже не к уровню Второй мировой, а, скорее, Первой мировой войны. У палубного СВПП «Си Харриер», хотя в обозначении FRS и зашито слово «разведка», но с учетом слабоватой БРЛС, отсутствия средств РТР (кроме простейшей СПО), РЭБ и малого радиуса действия морской разведчик из него был неважный. Аргентинские военные и историки настаивают на широком использовании британцами данных американских разведывательных космических аппаратов. Проблема спутников-шпионов уже обсуждалась в главе «Развертывание британских экспедиционных сил», и мы знаем, что эти утверждения являются чисто умозрительными, с британской и американской стороны утверждается обратное, а технический уровень космических систем разведки того времени не обеспечивал полноценного использования получаемой с них информации для оперативно-тактических целей в режиме реального времени. На это же указывает тот факт, что аргентинский авианосец в ходе рассматриваемых событий так и остался необнаруженным. Не исключено также, что ложная информация о способности «все видеть» из космоса была преднамеренно вброшена британцами, чтобы сковать активность аргентинского флота.

В течение дня и вечера 1 мая аргентинский флот производил развертывание в направлении и вдоль границ британской 200-мильной запретной зоны. Оно затруднялось неясностью оперативно-тактической обстановки и плохим техническим состоянием части кораблей. Авианосец мог развивать ход не более 18 узлов, его силовая установка давно требовала капитального ремонта, крейсер – 18,5 уз., старые эсминцы – 22—24 уз. Эскадренная скорость, которую флот был способен держать в течение продолжительного времени, ограничивалась 15 узлами.

Решившись на активные действия, аргентинское командование должно было учитывать угрозу британских подводных лодок, но при принятии решения на операцию в штабе CTOAS, по-видимому, исходили из неверного предположения, что их позиции будут находиться внутри 200-мильной запретной зоны. Хотя в ходе следствия, проводившегося комиссией генерала Раттенбаха, никто из адмиралов не сознался в такой опрометчивости319, косвенно на это, если не списывать все на латиноамериканскую безалаберность, указывает тот факт, что не производился воздушный противолодочный поиск на маршрутах развертывания аргентинских сил. Летавший из Рио-Гранде базовый патрульный самолет «Нептун» (№2-P-112) в тот день обследовал юго-западный сектор TEZ, а палубные противолодочные самолеты «Треккер» авианосца «25 мая» вели разведку надводных целей. Аргентинцы, возможно, располагали сведениями, что британским АПЛ не разрешено атаковать вне пределов TEZ, но не знали о существовании отдельных инструкций относительно авианосца и не учитывали, что их противник может скорректировать ROE в соответствии с изменениями оперативной обстановки.