Между тем события принимали все более крутой оборот. В 15:55 с командного пункта CTOAS поступила радиограмма: «Враг атакует, вам предоставляется свобода действий». Это означало, что все бразды боевого управления силами, находившимися в море, сосредотачивались в руках контр-адмирала Альяры, которому надлежало перейти к самым решительным действиям по плану морского сражения. Побочным следствием стала невозможность соблюдения его авианосной группой радиомолчания. По приказу командующего FT 79 корабельные группы стали выдвигаться на позиции применения оружия: GT 79.1 – для нанесения авиаудара, GT 79.4 – для нанесения ракетного удара, который должен был состояться после воздушного. Два эсминца группы GT 79.2 присоединились к авианосцу, вступив в его боевое охранение и образовав вместе с «Сантисима Тринидад» противолодочный ордер: «Комодоро Пи», обладавший, несмотря на свой солидный возраст, наиболее дальнодействующей гидроакустической станцией321, – в голове построения, эсминцы типа "Эркулес" – на траверзах авианосца. Действовавшая на южном фланге GT 79.3 производила демонстративное развертывание, выдвигаясь в восточном направлении вдоль границы TEZ.
«Бентисинко де Мажо» имел на борту восемь палубных штурмовиков A-4Q «Скайхок»322 с двенадцатью пилотами 3-й морской истребительно-штурмовой авиаэскадрильи под командованием капитана 3 ранга Р. А. Кастро Фокса. Для атаки британского авианосца было выделено шесть «Скайхоков». Еще два дежурили в пятиминутной готовности на палубе с подвешенными ракетами «Сайдвиндер» для обеспечения ПВО. В течение второй половины дня 1 мая они совершили два вылета на перехват обнаруженных воздушных целей, неоднократно объявлялась воздушная тревога, но всякий раз это оказывались пролетавшие мимо аргентинские самолеты, следовавшие к Фолкледским островам или возвращавшиеся от них.
Стандартным бомбовым вооружением палубных штурмовиков ВМФ Аргентины были 500-фунтовые ОФАБ Mk.82 американского производства. Каждый из штурмовиков ударной группы должен был нести четыре или шесть таких бомб (в зависимости от дальности до цели) в варианте «Снейкай» – с жестким тормозным устройством зонтичного типа. Фактическая масса боеприпаса – около 260 кг. Поскольку до наступления темноты группа GT 79.1 не успевала сблизиться с противником на достаточное расстояние (180—200 морских миль), а ночью «Скайхоки» действовать не могли, атака была запланирована на утро 2 мая.
Насколько велики были шансы аргентинского флота взять верх? Прежде всего надо определиться с критериями успеха. Для аргентинцев его достижение упрощалось тем, что им не требовалось разгромить вражеский флот, а достаточно было вывести из строя один из неприятельских авианосцев, что, как следует из британских источников, рассматривалось руководством операции «Корпорейт» в качестве события, которое могло привести к ее прекращению. Как пишет Вудворд: «Мы сражались на лезвии бритвы. Я больше других понимал, что один серьезный инцидент, будь то мина, взрыв или пожар, на любом из наших двух авианосцев станет фатальным для всей операции». И в другом месте: «Между Нортвудом и мной было оговорено, что значительное повреждение „Гермеса“ или „Инвисибла“ может привести к отказу от Фолклендской операции». Трудно сказать, знали ли об этом аргентинцы, возможно, что и знали, поскольку ставили своим ударным силам именно такую задачу. Однако выполнить ее все равно было очень непросто. Во-первых, для этого требовалось знать точное местоположение противника, а фактически Альяра его не знал. Во-вторых, чтобы прорваться к британскому авианосцу, их самолетам пришлось бы преодолеть несколько рубежей британской ПВО. По ходу конфликта атакам аргентинской авиации почти всегда подвергались первые встретившиеся второстепенные цели, и, скорее всего, так бы случилось и в этот раз. Тем не менее при должной настойчивости и элементе везения у аргентинского флота имелась принципиальная возможность отстоять Мальвины.