Статья о западной интеллигенции написана им в связи с романом Нобелевского лауреата Сола Беллоу Очерк о социально-философском фольклоре советской интеллигенции появился в связи с книгой М. Восленского. Два других очерка о социально-политическом фольклоре советской интеллигенции – в связи с книгами В. Зубова и В. Шляпентоха. Статья о престиже интеллигенции в советском обществе вроде бы написана без всякого внешнего повода в культурной жизни, зато в связи с одним из мифов, бытовавших в советской культуре, обозначенном как «высокий престиж советской интеллигенции». Наконец, в эссе Куста-рёва под названием «Похвала в обществе» подвергается анализу, прежде всего, ругательная реакция метропольной критики, исследуются исходные оценок, раздаваемых интеллектуалами метрополии, а также определяется место, которое занимали последние в советском обществе.

Интеллектуалы привлекают внимание Кустарёва не случайно. Он сам – представитель этого племени и о пороках его знает не понаслышке. Эрнст Фридрих Шумахер, западный интеллектуал, пытавшийся объяснить сложившееся индустриальное общество, попал в поле его зрения как воплощение европейских добродетелей. В статье «Цивилизация здравого смысла с точки зрения здравого смысла» Кустарёв перечисляет эти добродетели: здравый смысл и свободомыслие, практичность и духовность, уважение к свободе и неодобрение греха, религиозный и бытовой оппортунизм, глубокая умственная культура и отсутствие интеллектуального высокомерия. Само по себе это перечисление наверняка вызывало недоумение у вдумчивого читателя метрополии. Скажем, отчего в число добродетелей записан ругательный для метропольного слуха оппортунизм? Или практичность? Она-то уж всегда противостояла духовности… Ну, а перед интеллектальным высокомерием читатель метрополии готов пресмыкаться во все времена…

Биографические сведения, приведённые в статье, также вызовут удивление. Оказывается, этот Шумахер, мыслитель и интеллектуал, по профессии был менеджер-экономист, занимал крупный пост – нет, не в каком-либо учебном или исследовательском учреждении, а в Британском управлении угольной промышленности, был президентом – нет, не какого-то академического научного общества, а Британской почвенной ассоциации. Сообщение же о том, что Шумахер умер в 1977 году и вовсе повергнет памятливого читателя в изумление, близкое к помешательству. Ведь он-то наверняка вспомнит погромные реляции о некоем Шумахере в послевоенные годы, а затем навсегда замолченном в СССР. Имя это звучит, в самом деле, как будто из другой эпохи. Между тем Шумахер при глубоком изучении его трудов мог пригодиться и «советским вождям».