Мы только что упомянули о склонности к самокультивированию интеллектуалов. Стало быть, существует система престижей. Плохо или хорошо, что существует такая система, поспешит задаться таким вопросом читатель в метрополии. Да ни плохо, ни хорошо. Скажем, в советском обществе существовал высокий престиж советской интеллигенции. На чём он вырос? На отсутствии демократии, на борьбе с автократией. Но одновременно интеллигенция поддерживала застой, стагнацию. Стало быть, слой этот являлся содержанием и частью системы подавления свобод в метрополии. Так что же, надо теперь отказать ей в высоком престиже?

Есть основания полагать, что Кустарёв возражает против поддержки высокого престижа, потому что не видит в советской интеллигенции той единственной прослойки или того единственного слоя населения, который только способен был в советском обществе выработать идеологию борьбы за демократию, слома машины подавления свобод. Статья «Престиж интеллигенции в советском обществе и его отражение в литературе 60–70-х годов» (журнал «22», № 36) подтверждает, по существу, шумахеровский прогноз смены культур, потому что речь идёт о разрушении одной из систем престижа, встающей на пути этой смены. Ведь системой престижа живёт и западная интеллигенция, о чём речь впереди. В статье Кустарёва анализируется система престижа советской интеллигенции. Тут складывается драматическая ситуация, нестерпимо обидная для причастных к этой системе, считавших себя жертвами тоталитаризма, её заложниками и борцами, дорого заплатившими за эту принадлежность. Тем не менее разговора о борьбе за престижность не избежать – ею отмечена история советского общества.

Один из наиболее устойчивых мифов советской культуры – высокий престиж советской интеллигенции. Пик роста этого престижа пришёлся на начало 60-х годов. Именно тогда в советском обществе стало престижным обладание имуществом, культурность, заграничность, профессионализм. На чём рос этот высокий престиж, какова почва, чем подпитывался? Читатель метрополии в своей массе пока ещё не склонен к такого рода размышлениям. Потому рискнём дать близкое к оригиналу описание совершенно уникального явления в советском обществе, которое Кустарёв назвал «симуляцией интеллектуализма».

Итак, интеллигенция пострадала при Сталине. Интеллигент преследовался властью. Интеллигент-нонкомформист стоял в оппозиции к режиму. В результате престиж интеллигенции вырос, а престиж партии упал. В условиях отсутствия демократии, гласности, свобод этот престиж культивировался в устном фольклоре, в разговорной традиции, что являлось содержанием публичной жизни. Разговор на кухне в советском обществе заменял общение через несвободную прессу, занял место личной переписки, которая, с одной стороны, вымирала из-за телефона, а с другой, из-за страха перед почтовой цензурой. При том, что доходы у всех примерно одинаковы, интеллигентность становилась… товаром. Получили распространение такие обозначенные Кустарёвым явления, как престижные знаки и амбиции, выполняющие функцию денег. Шла тотальная симуляция интеллектуализма…