Ноги нещадно ныли, каждый шаг давался с большим трудом. Останавливаться было нежелательно, потому что после каждой остановки с трудом удавалось заставить себя подняться и продолжить путь. Оставалось совсем немного, и от этого было еще тяжелее. Сбитые, взопревшие от жары ноги, словно саботажники, старались причинить как можно больше неудобств. На зубах скрипел песок, от которого просто некуда было спрятаться.

Группа десантировалась с борта корабля по штормтрапу, который, словно тонкая ниточка, завис над морскими волнами. Морпехи с ловкостью цирковых акробатов съезжали по нему, как по ледяной горке. Я осторожно ступаю на первую перекладину, и трап начинает подо мной гулять. Два с половиной десятка человек внимательно наблюдают за моим эквилибром.

Страх блокирует движения, делая их неуверенными и скованно-неуклюжими. Собираю волю в кулак и, как на учебных сборах, быстро переступаю по ступенькам, цепляясь за пеньковые веревки и стараясь не раскачивать сооружение.

Уже на суше делаю несколько, как мне кажется, уверенных шагов. Парни кривят рты в ухмылке — ну что, «сухопутная калоша», добрался-таки до берега? Я и сам готов рассмеяться, представляя себя со стороны.

Оборачиваюсь и вижу, как штормтрап поднимается. Корабль медленно отваливает, а мы, выстроившись в колонну по двое, удаляемся от моря. Старший группы обеспечения высылает вперед трех человек. Основная колонна следует в отдалении метров через пятьдесят.

Валерка идет впереди меня в паре с огромным капитан-лейтенантом, между нами еще две пары, затем следую я. Рядом со мной вышагивает высокий парень с кавказскими чертами лица. Он идет молча, время от времени царапая меня острым взглядом.

Мельком оборачиваюсь: следующая за мной пара идет, можно сказать налегке, без дополнительного груза. Я знаю, что они меня охраняют, как и кавказец.

Смотрю на напарника снизу вверх. Парень чуть заметно улыбается в красивые усы.

— Иванов, — протягиваю руку.

— Вано, — говорит он с мягким кавказским акцентом и пожимает мне руку своей могучей пятерней.

— Коцхавелли, — продолжаю я, чтобы проверить реакцию моего спутника.

Тот вытягивается, словно на плацу, и бросает взгляд на спину командира. Но Валерка не слышит наш разговор и не может подсказать своему подчиненному, как реагировать на то, что я знаю его фамилию. Прикладываю палец к губам и заговорщически подмигиваю Вано.

Идем молча и долго, я уже начинаю уставать. По ребятам усталости незаметно — топают, словно роботы-гуманоиды. Вано все так же время от времени посматривает на меня. Наконец он снимает с меня рюкзак и, словно легкую спортивную сумочку, набрасывает себе на плечо. Идти становится легче.