— Вас понял, — поднимаясь, отвечаю я. Портфель довольно тяжелый, прикидываю, сколько же там документов, предназначенных для изучения.

Двери за мной закрываются. Выхожу на улицу, поднимаю голову и вижу высокое небо с узором облаков, вдыхаю воздух родного города. На душе тяжело от мысли, что с приятелем моего детства стряслась катастрофа. Чертова жизнь! Если не мрак, то суета, и наоборот. Что я там увижу? Смогу ли вытащить его самого, его супругу и их коллегу из той передряги, в которую они попали из-за его работы? Какой работы? Чем он, собственно, занимался? Оказывается, я знал о своем приятеле далеко не все. А что он знает обо мне? Мы оба знали друг о друге только то, что можно было знать, и не более того.

Подготовка с промежуточными докладами и постепенным выявлением контуров предстоящей операции прошла интенсивно, но как-то совершенно незаметно. Время, кажется, совершило прыжок через эти две недели, сжавшись до двух дней. Машина доставила меня в аэропорт ближе к вечеру, и я понял, что лететь придется далеко. Еще ни разу в моей практике не было случая, чтобы поздний отлет был связан с короткими перелетами. Почему-то почти все дальние рейсы бывают во второй половине дня, а иногда и ночью.

Первый перелет продолжался около шести часов, затем последовал второй, а еще был и третий. Наконец авиационные гонки завершились, и меня привезли в жаркий портовый город. Пару дней я осваивался в условиях тропиков, отсыпался и прогуливался по запущенной набережной вдоль голубого океана. Вечером, когда жара немного спадала, можно было помечтать, глядя на блики солнца, игравшие на безбрежной морской глади в лучах заката.

На третий день в порт пришел советский военный корабль. Жизнь многоголосого города на несколько дней заполнила суета шумных мероприятий, связанных с визитом. Мне предстояло, незаметно смешавшись с приглашенными на прощальный ужин гостями, проникнуть на борт судна.

Мужчины с неприметной внешностью ведут меня сквозь плотный поток гостей на палубах. Создается впечатление, что все чего-то ищут, растекаясь по тем частям судна, где разрешено пребывание посторонних. Гомон голосов, искренние и натренированно-искусственные улыбки. Мы спокойно и уверенно продвигаемся в толчее. Мои сопровождающие знают переходы корабля не хуже, а возможно, и лучше любого члена экипажа. На одном из участков из-за угла неожиданно выдвигаются две поразительно одинаковые фигуры в штатском, но, увидев первого из моих провожатых, словно по команде разворачиваются и замирают у стены.

Мы проходим мимо, и эти двое из ларца, одинаковых с лица, перекрывают сзади проход, отрезая нас от тех, кому в данный отсек входить не положено. Еще несколько замысловатых переходов, и мы останавливаемся перед дверью в одну из кают. Сопровождающий достает из кармана ключ, открывает дверь каюты и пропускает меня внутрь. Перед тем как закрыть за мной дверь, он дружески подмигивает мне и кивает на прощание. Ключ проворачивается в замочной скважине. Все, я в каюте капитана. У меня будет время изучить ее достаточно хорошо. Прохожу к небольшому дивану, снимаю пиджак и устраиваюсь поудобнее. Теперь мне предстоит ждать хозяина несколько часов, пока не закончатся официальный прием и банкет. Можно поспать. Постепенно дрема окутывает меня.