Еще пара часов безостановочного движения, и командир объявляет привал. Дозорные занимают свои места. Тихим голосом Валерка отдает приказы, и ребята исчезают в предрассветных сумерках.

Мне жестом дают понять, что можно присесть на разостланную подстилку. Вано располагается рядом, еще двое здоровяков прикрывают меня с флангов. Приближается могучий каплей и, нагнувшись к моему уху, тихо передает разрешение командира поспать. Я согласно киваю и, поудобнее устроившись на рюкзаке, быстро проваливаюсь в дрему.

Долго поспать не удалось — чья-то рука трясет мое плечо. Открываю глаза, Вано вытягивается и докладывает:

— Завтрак готов, товарищ Иванов.

Вскакиваю, обрабатываю влажной спиртовой салфеткой руки, лицо, а затем с удовольствием набрасываюсь на сырные галеты с какой-то вкусно-питательной начинкой и ароматный кофе с глюкозой. Ребята уже завершили прием пищи и готовятся к началу движения. Замечаю стройного чернокожего проводника и двух его помощников, расположившихся чуть в стороне и внимательно наблюдающих за действиями чужаков, то есть нас. Сразу узнаю главного — это очень опытный следопыт и охотник, свободно владеющий почти двумя десяткам диалектов.

Главный проводник спокойно опирается на копье и выглядит как типичный африканский воин эпохи колониальных захватов, но, по нашим данным, он прекрасно владеет большинством видов современного стрелкового оружия. Мы встречаемся взглядами. Черные глаза смотрят изучающе-внимательно, я стараюсь смотреть на него спокойно и не улыбаясь. Потерять доверие или уважение можно элементарно, и надо соответствовать. Проводник чуть наклоняет голову, я отвечаю тем же. Вот и все. Знакомство состоялось. Я знаю о нем то, что изложено в досье, а вот что он знает обо мне или, точнее, что чувствует, — очень хотелось бы узнать. Но прорваться через защитную оболочку отвлеченного миросозерцания этого типичного африканца мне вряд ли когда-либо удастся.

Сборы завершаются, убираются все следы нашего пребывания, насколько это возможно, и группа выстраивается в том же порядке. Главный проводник с одним из своих помощников уходят вперед, третий, пропустив колонну, пристраивается сзади. Мне известно, что где-то рядом все время находятся еще один или два проводника, но мы их не увидим. Кого они прикрывают, нас или своих, неизвестно, но то, что они здесь, вне сомнений.

Вано слишком буквально понимает свои обязанности телохранителя и сразу же забирает мой рюкзак. С одной стороны, мое привилегированное положение льстит самолюбию, но с другой — стесняет. Ладно, у каждого свой участок работы.