Разговор окончательно перемещается в историческую плоскость. Теперь мои собеседники изо всех сил стараются сгладить впечатление предвзятости, сложившееся с начала нашего общения. Интонации дружеские, или так — осторожно-предупредительные. Протокольные формы свертывания не получившейся «рабочей беседы».

Дежурные темы исчерпаны. Мои собеседники начинают расшаркиваться: приносят извинения за «нелепое недоразумение, которое, к счастью, разрешилось». Они готовы к продолжению совместной работы. Конечно, не сегодня, ведь уже поздно (на часах уже семь вечера), но в другое время — всегда пожалуйста. Ну просто эталон гостеприимства.

Спускаемся по запутанным лестницам, идем по длинным коридорам и внезапно оказываемся в том же холле, где все началось. Алексей, измученный, осунувшийся, встречает меня со вздохом облегчения. Нам еще раз приносят «самые глубокие», «самые искренние» извинения и даже предлагают подбросить до посольства. Мы столь же вежливо отказываемся и, пройдя через отстойник, оказываемся на улице.

Нас охватывает прохлада летнего августовского вечера. Чувство свободы восхитительно. Алексей спрашивает, почему я отказался от машины. Пропустив его слова мимо ушей, даю команду следовать за мной и не задавать дурацких вопросов. Переводчик пожимает плечами, но приказ выполняет. Подходим к переходу и ждем переключения сигнала светофора. Взгляд скользит по площади, на которую выходят несколько улиц.

Неподалеку замечаю маленькое кафе-кондитерскую, самое обычное. Загорается зеленый свет, переходим улицу и идем к кафе. Алексей молча занимает место за указанным столиком и с удивлением смотрит на меня, когда я делаю заказ. Вскоре на столике появляются две чашечки кофе, пара бутербродов с ветчиной и сыром и две нетипичные для европейцев порции коньяка.

Алексей, подчиняясь моей настойчивой просьбе, выпивает коньяк. Вскоре на его бледные щеки возвращается румянец. Он расслабляется и с удовольствием набрасывается на еду. Рассказывает о затянувшемся ожидании, о том, что боялся осложнений на дипломатическом поприще. Говорит и говорит, не умолкая. Ему необходимо выплеснуть все, что накопилось внутри, избавиться наконец от этого малоприятного груза.

Слушаю его краем уха и внимательно наблюдаю за происходящим на площади. В соответствии с неписаной инструкцией за столик кафе, чуть поодаль, усаживаются трое типичных бюргеров. Все понятно с вами, ребята. Неподалеку паркуется белый «мерседес» среднего класса, их на улицах Берлина не счесть. В водителе, который перекладывает какие-то вещи из салона в багажник, узнаю одного из наших новых знакомых.