* * *
Итак, в конце 2000-х годов в центре культурного пространства в Пермском крае возник не совсем неожиданный парадокс: значение массового государственного культурного производства оставалось общепризнанным, однако это сочеталось со стремлением ослабить мощь регионального государственного аппарата и удалить источники творчества, преобразований и предпринимательства подальше от самого государства. В 1990-е годы активная работа по созданию «самостоятельного человека» и изменению государственных учреждений на руинах социализма осуществлялась в основном западными агентствами по оказанию помощи, неправительственными организациями и консультантами других типов[385]. В начале 2000-х годов, как я показал в предыдущих главах, эта задача по большей части решалась в Пермском крае нефтяной промышленностью и государственными структурами, работавшими в тесном контакте, в значительной степени на почве культуры, через конкурсы на получение государственных или корпоративных грантов и через распространение проектного движения. К концу 2000-х годов, по мере того как компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» и краевой госаппарат все больше отдалялись друг от друга, оба они продолжали развивать эту культурную деятельность на параллельных, во многом схожих и сильно разделенных в пространстве направлениях: нефтяная компания – через свою постоянную культурную работу КСО в нефтедобывающих районах региона, а госаппарат – через становящийся поистине вездесущим Пермский культурный проект, сосредоточенный в основном в самой Перми.
Чудеса и герои культуры
Чудеса и герои культуры
Для команды Чиркунова культурная революция была не столько сферой концепций и планов, сколько сферой решительных действий: любая попытка работать по существующим устаревшим государственным культурным и бюрократическим каналам была, по их мнению, обречена на провал. Таким образом, Пермский культурный проект должен был в значительной степени опираться на пришлых, нанятых по контракту менеджеров в сфере культуры и на то, чтобы ловить возможности по мере их возникновения, не дожидаясь широкого общественного обсуждения или участия региональной культурной интеллигенции. «Сейчас самое время, – любил повторять Гельман, – для чудес и героев» в культурной сфере. Подготовка нового поколения пермских менеджеров в сфере культуры и продюсеров являлась, безусловно, частью плана, но исполнения этой задачи следовало ожидать на более поздних этапах.
Действительно, команда Пермского культурного проекта остро осознавала, насколько редкую и необычную кровеносную вену регионального государственного финансирования они затронули. Вот что заявил Мильграм в одном из своих первых крупных выступлений по этому вопросу: «Я раньше говорил, что у нас нет никаких особых конкурентных преимуществ по сравнению с другими территориями. Ошибочка! Есть! В Пермском крае либерально мыслящий губернатор, а это уже ресурс!» Один из членов его команды выразил согласие в одной из наших с ним бесед: «Помимо стабильной финансовой ситуации [обеспечиваемой областными бюджетными ассигнованиями], у нас был потрясающий административный ресурс – сам губернатор, который раскрыл зонтик над всеми нашими культурными проектами». Но Чиркунов занимал пост по воле президента, и было непохоже, что Пермский культурный проект переживет его губернаторство. Поскольку проект был тесно связан с офисом Чиркунова, предполагали, что его преемник, скорее всего, заведет для региона совсем иную повестку дня, точно так же как Чиркунов быстро дистанцировался от кампании «Столица гражданского общества», под которой поставил свою подпись Трутнев.