Таким образом, одной из главных характерных черт Пермского культурного проекта была головокружительная скорость, с которой он разворачивался. Публичные арт-инсталляции возникали в центральных городских пространствах в одночасье, иногда совершенно без предупреждения – как, например, арт-объект «ВЛАСТЬ» у здания Законодательного собрания, о котором шла речь во введении[386]. Одна из руководителей проекта, приехавшая в Пермь из другого места, вспоминала о своем шоке от такого темпа:

Марат [Гельман] сказал, что у нас очень мало времени и мы не будем работать в том режиме, к которому привыкли. Я сказала, что сначала исследование провести надо, выработать план, сделать презентацию и так далее. Он сказал: «Нет, нет, нет, мы работаем по другой технологии: сначала копаем, потом проектируем, потом мечтаем».

Марат [Гельман] сказал, что у нас очень мало времени и мы не будем работать в том режиме, к которому привыкли. Я сказала, что сначала исследование провести надо, выработать план, сделать презентацию и так далее. Он сказал: «Нет, нет, нет, мы работаем по другой технологии: сначала копаем, потом проектируем, потом мечтаем».

По ее словам, свобода от приевшейся неповоротливой бюрократии воодушевляла. Хотя и она, и почти все, с кем я говорил, поддержали Гельмана в том, что такой темп был необходим, чтобы сделать вообще хоть что-то, все же они соглашались, оглядываясь назад, что эта скорость явилась важной причиной того, что Пермский культурный проект оказался столь неоднозначным.

Культура повсюду

После своего старта в рамках выставки PERMM Пермский культурный проект реализовывался одновременно во многих культурных сферах. Одним из наиболее заметных его проявлений стала финансируемая государством крупная общественная арт-кампания, развернутая Пермским музеем современного искусства с явной целью выхода современного искусства за пределы стен музея – непосредственно на площади и улицы Перми. Во введении к итоговому каталогу десятков проектов паблик-арта, реализованных в Перми, Гельман писал об этих инициативах в контексте долгосрочных планов губернатора Чиркунова по превращению Перми в современный европейский город. Эти планы реконструкции города потребовали бы много времени для воплощения в жизнь, «а ведь нужно что-то предъявить людям уже сейчас, что-то улучшить в настоящем, а не в будущем, продемонстрировать начавшиеся перемены» [Искусство в городе 2011: 6–7]. Благодаря таким известным инсталляциям, как «Власть», «Красные люди», «Яблоко», а также десяткам других небольших проектов, начиная от заказных граффити на разрушающихся фасадах советских времен и заканчивая серией нарисованных ангелов, которые начали появляться на балконах, разбросанных по всему центру города, жители Перми должны были сразу же почувствовать себя как-то по-новому связанными с преобразованием городской культуры и пространства. Как минимум они окажутся втянуты в дебаты и дискуссии о том, что такое искусство, как правильно использовать государственные средства и городские пространства или что означает безголовая деревянная красная фигура с поднятой рукой, которую прикрепили на крыше здания областной администрации. Она символизирует голосование? На этом энтузиазме (или, по крайней мере, вовлеченности) можно было бы построить новую эру экономического развития.