Как я уже отмечал, компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» не выступала спонсором ни выставки «Русское бедное», ни музея PERMM, хотя, конечно, постоянный поток налоговых поступлений от компании покрывал значительную часть бюджетных ассигнований на эти и другие государственные культурные инициативы. Компания продолжала дистанцироваться от Пермского культурного проекта Чиркунова официально и в целом, хотя и сделала некоторые спонсорские вложения, когда Пермский культурный проект стал включать в себя общегородские публичные фестивали[382]. Как сказал мне Мильграм:

У них есть свои проекты, которые проходят в их районах, где они вкладываются в культуру, где они [работают над] восхождение [м] исторической памяти, «Исторические города» они проводят. И они все это делают на каком-то своем уровне; мы туда даже не сильно лезем. <…> И это, что называется, параллельные процессы, которые точно хорошие. И точно их можно только приветствовать. Мы ни в коем случае не хотим сказать: «О, давайте вы там не делайте, вы теперь давайте вот это…» Мы будем собирать другие ресурсы, чтобы делать вот здесь.

У них есть свои проекты, которые проходят в их районах, где они вкладываются в культуру, где они [работают над] восхождение [м] исторической памяти, «Исторические города» они проводят. И они все это делают на каком-то своем уровне; мы туда даже не сильно лезем. <…> И это, что называется, параллельные процессы, которые точно хорошие. И точно их можно только приветствовать. Мы ни в коем случае не хотим сказать: «О, давайте вы там не делайте, вы теперь давайте вот это…» Мы будем собирать другие ресурсы, чтобы делать вот здесь.

Действительно, несмотря на свою пропаганду ключевой роли гибких и мобильных проектов государственно-корпоративной культуры для жизни в культурной столице, Пермский проект вообще не упоминает компанию «ЛУКОЙЛ-Пермь» (хотя «большой “ЛУКОЙЛ”» в Москве все же называется в качестве предполагаемого спонсора культурных проектов национального значения). Со своей стороны компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» продолжала уделять основное внимание нефтедобывающим районам и глубинам культурных и национальных традиций.

Пермский проект и стоявшие за ним не распространялись о том, каким образом социальные и культурные проекты компании «ЛУКОЙЛ-Пермь» были связаны с улучшением ее собственного имиджа, но зато они часто бывали прямолинейны и беспощадны в аналогичной критике в адрес представителей российского правительства, включая федеральное Министерство культуры, которые, по их мнению, продолжали рассматривать культуру как область простого сохранения наследия и ⁄ или выражения государственной идеологии [Зеленцова 2011: 1]. Важно отметить, что, по их мнению, Пермский культурный проект не являлся примером стремления к легитимации культурной сферы под видом государственной опеки и не был средством укрепления за ее счет легитимности самого государства, что является классическим примером отношения к культуре в советское время. «Культура в Советском Союзе была очень мощным инструментом, – сказал Мильграм в одном из своих многочисленных публичных выступлений по этому вопросу. – Она была идеологическим инструментом для удержания страны, для идеологического воздействия. А раз она была инструментом, то хорошо финансировалась и была статусной сферой, то есть люди, которые работали в культуре, имели определенный статус».