В лагерях мат, карты, издевательства уголовного мира над остальными лагерная культура перешла в общество!
Сейчас не те христиане, не та церковь и не тот народ, который был до революции; большевики вырастили в лагерях и вне их нового человека человека без корней, традиций, веры, власти трепещущего… Настоящих христиан перебили, переморозили, в изоляторах замучили (указ. соч., с. 75)… За веру судить было нельзя, приписывали тунеядство, паразитизм (указ. соч., с. 83)… Четыре месяца сырых изоляторов не дают результатов православный от работы отказался тогда в крытую тюрьму к убийцам (указ. соч., с. 84–85)… Главное сломить волю!.. Освободившихся из тюрем в выбранном месте жительства не прописывают (предлог изолировать за бродяжничество. Б.), работу не предоставляют и постоянно клевещут как на тунеядцев, детей в жертву приносящих и т. п. (указ. соч., с. 91–93)… Между 1928 и 1935 годами арестовано более 50 000 оппозиционного духовенства, не признавшего обновленную церковь патриарха Сергия (вместо Тихона Белавина, восстановленного в ноябре 1917 года в статусе патриарха Русской православной церкви; упоминание имени Тихона в молитвах на основании постановления НКЮ № 254 от января 1924 года вело к закрытию храма, а на основании циркуляра ВЦИК от 18.09.1922 упоминание Тихона в молитвах наказывалось заключением в лагерь на три года — Андреевский Г. В. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-1930-е годы. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 469), который заставил священников прославлять Сталина и власть (Перепеченых… С. 229)… В 1930-е годы почти все приходские сельские храмы были ликвидированы (указ. соч., с. 229)… Легкая передышка в середине пятидесятых годов от тюрем, лагерей и психбольниц сменилась хрущевскими гонениями указ от 4 мая 1961 года «О борьбе с тунеядством»… В лагерях ходила частушка:
Раздели догола!
В течение десятков лет большевики очищали Россию не только от верующих, но и от культуры в целом. Культурные, образованные люди большевикам были не нужны. Это были «буржуи», «белоручки» (Ленин), то есть люди праздные и потому обреченные на уничтожение (см. определение классового врага у Лациса); во-вторых, это были люди в силу своей образованности легко понявшие социальный авантюризм Ленина и потому не принявшие и критиковавшие его политику. Подобная критика была, по Ленину, прямая контрреволюция и потому ее носителей немедленно к стенке. Согласно классификации Ленина, эту участь должно было разделить и все офицерство, как «монархически» воспитанное (основная часть монархически настроенного офицерства была истреблена на фронте в первый год) и потому враждебное «рабоче-крестьянскому» государству, так и в силу опять же своей образованности, что уже являлось пропуском на расстрел (см. выше), и в течение десятков лет большевики избавляли общество от «избыточной» культуры. Серая, невежественная масса, не обременная «культурными предрассудками», легко поддающаяся соглашательству на доносы, была и легко управляемой. Разумеется, и образованные, не спешившие подвергнуться дематерилизации, тоже, превозмогая угрызения совести, шли на сотрудничество с сатаной. Кто-то может воскликнуть: «За годы господства большевиков миллионы получили образование, и даже высшее, так что, они все агенты Воланда?!» Нет, конечно! Сплошной сексотизации и не требовалось. Достаточно было одного на десять-пятнадцать человек, чтобы Вождь знал о состоянии умов этой массы.