Даже Эрих Кох в своей собственной столице находился под угрозой. Жалобы его были громкими. Средство исправления ситуации, предлагаемое командованием группы армий «Юг» (управлявшим прифронтовыми территориями), состояло в том, чтобы освободить Эриха Коха от всех оставшихся генералкомиссариатов вплоть до польской границы. Военные утверждали, что украинская милиция станет более податливой на уговоры немецких войсковых командиров. Батальоны «Роланд» и «Нахтигаль», бунтовавшие во Львове в июле 1941 г., сейчас воевали с партизанами в Белоруссии, хотя их собственные командиры находились в немецких концентрационных лагерях. Поэтому Управление «восточными войсками» считало возврат мятежных украинских милиционеров вполне целесообразным и важным в военном отношении действием. В апреле инспектор «восточных войск» генерал Гельмих был отправлен в ставку Гитлера в Берхтесгаден в Баварии с заданием доложить ситуацию. Гельмих перебрасывал «политические части» почти на любой фронт, где их можно было бы использовать в бою, в то время как Варлимонт хотел ликвидировать их прямо на месте. Но проблема выходила за пределы понимания германского военного гения. Националистическая милиция контролировала Волынь до пор, пока та не была оккупирована (освобождена. — Ред.) Красной армией, и, в меньшей степени, долгое время после этого (в 1944–1953 гг. ОУН — УПА совершили 14 500 диверсионно-террористических актов, уничтожив от 30 до 40 тыс. человек, в основном гражданских лиц. В боях с бандеровцами части Красной армии и НКВД потеряли около 5 тыс. человек убитыми и около 500 человек пропавшими без вести. Потери самих бандеровцев были огромными. Только в 1944–1946 гг. они составили, по данным украинского исследователя В. С. Коваля, 56,6 тыс. убитыми и 108,5 тыс. пленными. — Ред.).

И едва Ковпак успел вернуться в свои убежища среди болот под Путивлем 12 июня 1943 г., как получил новый приказ выступать, на этот раз — пробиваться через зоны, где бандеровцы набирали бойцов в свои ряды, через Галицию до Карпат. После рейда длиной более 1000 км по вражеским тылам он должен был атаковать нефтепромыслы в Дрогобыче. К июлю похожий на цыганский табор конный отряд Ковпака вновь был на Волыни. Лес Цуман, очищенный Эрихом Кохом в конце 1942 г. только для того, чтобы в марте 1943 г. его занял Боровец, сейчас был вновь очищен — теперь уже от имени Красной армии. То же самое произошло и с охотничьими угодьями Коха, если таковые и были. Направившись на юг вдоль старой советско-польской границы, Ковпак вступил в Галицию в районе Тернополя, очевидно сохранив силы после того, как за двадцать пять дней проскакал около 1000 км. Но в Галиции вышли из подполья украинские вооруженные силы, и Ковпак оказался между ними и немцами. Он уничтожил незначительный нефтеперерабатывающий завод возле Тернополя, но до Дрогобыча дойти не смог, хотя часть его сил достигла предгорий Карпат и даже реки Прут у Делятина за несколько месяцев до прихода сюда Красной армии. Ковпак ушел с большим трудом. В Западной Украине ему пришлось увернуться от одной из немногих германских дивизий, которые были специально обучены ведению кавалерийской войны. Вся 8-я кавалерийская дивизия СС «Флориан Гейер», которой ранее командовал цирковой наездник Герман Фегелейн, ставший затем адъютантом Гитлера от СС, была снята с фронта, чтобы заняться рейдом Ковпака.