И еще одна операция была начата против партизан в районе старой границы. Под кодовым названием «Котбус», она стала самой жестокой из всех. Операция была нацелена на «Республику озера Палик», которая возникла из двух крупных партизанских отрядов до декабря 1942 г. На своей южной оконечности «республика» находилась в 30 км от железнодорожной магистрали, ведущей из Минска в Москву, в окрестностях Борисова. Севернее она почти доходила до Полоцка на линии Москва — Рига, охватывая сложный, не имеющий дорог район озер и болот, который лучше всего можно было изучать с воздуха. Поскольку в теории этот район принадлежал рейхскомиссариату, командование операцией было поручено человеку СС генерал-майору фон Готтбергу — будущему генеральному комиссару в Минске. Операция длилась с середины мая до конца июня 1943 г., с немецкой стороны в ней участвовали 16 662 человека, в основном полицейские части из Прибалтийских государств или русские добровольческие батальоны, но были и гражданские силы особого назначения, включавшие в себя девяносто членов администрации в Минске. На стороне партизан были даже танки и полевые пушки, взлетно-посадочная полоса и транспортно-десантные планеры — все под командованием комбрига Красной армии. В донесениях Бах-Зелевски на имя Гиммлера признается, что люфтваффе приходилось бомбить города позади линии своего фронта, где немцы еще недавно жили довольно спокойно.

Операция «Котбус» завершилась только за несколько недель до того, как русские начали свое крупное наступление 1943 г., в результате которого до конца года наибольшая часть партизанской территории будет отвоевана. (Советские войска в 1943 г. продвинулись на этом направлении незначительно и не достигли района вышеописанного партизанского края. — Ред.) Эта операция далеко превзошла своих предшественниц по жестокости. В своей последней депеше Бах-Зелевски доложил, что уничтожено 15 тыс. партизан. Но из этого общего количества только 6042 человека были убиты в бою; примерно 5 тыс., включая многих женщин и детей, были казнены как подозреваемые, в то время как остальные погибли, «проводя разминирование». То есть, следуя методу Дирлевангера, их загнали на минные поля. Организация Заукеля получила 5500 трудовых рекрутов, но все они в силу сложившихся обстоятельств (всех мужчин расстреляли. — Ред.) были женщинами. Немецкие потери — 127 убитых, и опять загадочно низкое количество захваченного оружия — только 1100 винтовок и 326 единиц другого стрелкового вооружения.

Вновь реалии, стоящие за этой приводящей в ужас статистикой, появились в рапортах враждебно настроенного и критичного свидетеля. Генералкомиссар Кубе переслал четыре из них Лозе, и в июне они были переданы Бергеру в Главное управление СС Брайтигамом из Политического управления Розенберга с приложенной к ним его собственной критикой. В этих докладах Кубе описал, как он старался отвоевать сельчан у партизан, чтобы не пропал урожай, выращенный в 60 км от Минска. В начале операции он послал своего начальника службы пропаганды некоего Лауха с фургоном с громкоговорителем, чтобы следовать за войсками. Лаух отправился с намерениями призывать к миру. Его первым столкновением с реальностью стало обнаружение подозрительного запаха. Он исходил из сожженного хлева, где находились полусгоревшие трупы людей, подозреваемых в связях партизанами, и их поедали свиньи. Через три дня, 27 мая, Лаух отогнал свой фургон обратно в Минск, потому что полковник СС начал сжигать те самые деревни, к которым Лаух пытался обратиться. Кубе также слышал из Борисова, что некоторые люди, оставшиеся вместе с убитыми после массовых казней, обращались в городской госпиталь за помощью. Лозе добавил свои собственные наблюдения, которые не были столь же впечатляющими, как у Брайтигама. «Особое обращение» с евреями, полагал он, не нуждается в комментариях, но дело со свиньями в хлеву наверняка «навредит нашей репутации». «Что такое Катынь по сравнению с этим?»